Ты меня (не) купишь

Глаз радовала тайком прилепленная к дверце шкафа наклейка от жвачки, мелкие затяжки от кошачьих коготков на шторах, изрисованные фломастером кое-где обои, плохо выведенные на ковре пятна от пластилина. Степа считает это срачем, а я жизнью.

Зазвонивший телефон выдергивает меня из немого прощания с квартирой, куда я больше не вернусь. Никогда.

– Дарья Николаевна, за вами подняться? – спрашивает Саша. – Мы внизу.

У меня колени подкашиваются и сердце чечетку отбивает. Чеховской с ним. Приехал. Интересно, Саша его из постели Кристины вытащил?

– Я сама спущусь, – отвечаю неуверенно и еще раз окидываю квартиру взглядом.

Вздохнув, отцепляю от связки ключ от школьного кабинета, квартирные оставляю в ключнице и выхожу. Захлопнув дверь, поворачиваю ручку.

Все. Я только что закрыла дверь в прошлое со Степой. Назад пути нет и не будет. Что бы со мной ни случилось, куда бы меня ни закинуло, сюда я не вернусь.

Покрепче вцепившись в ручки сумок, отправляюсь навстречу новому будущему. Чем ниже меня спускает лифт, тем свободнее мне дышится.

Какой же все-таки пыткой был для меня брак со Степой. И почему я раньше этого не замечала? Свыклась?

Знакомый «гелендваген» стоит прямо перед дверью. Саша за рулем, Чеховской на улице. Ждет меня, топчась на месте. Сразу и не поймешь – злой или взволнованный. Однозначно – нервный.

Мы встречаемся взглядами, и я не сразу решаюсь сделать следующий шаг. Стою и смотрю на него в ожидании его действий.

– Я дурак, – наконец произносит он. – Полный кретин, Бабочка.

– Сам до этого дошел? Или подсказал кто? – спрашиваю с откровенной обидой в голосе.

– Честно, вон тот говнюк, – кивает он за спину. – Сука такая.

Я морщусь от его выражений.

– Ничему, Роман Алексеевич, с годами вы не научились. Даже грамотной речи.

– Плохие учителя у меня были, – усмехается он. – Вот думаю репетиторшу нанять. Мне одна обещалась двенадцать лет назад.

Сумки выпадают из моих рук. Чеховской первым срывается с места, а через секунду я уже оказываюсь в его объятиях. Крепких, безудержных, жарких.

Он жадно целует меня, подхватив на руки. Что-то шепчет мне в губы, но я ничего не могу разобрать. Слезы текут по щекам. От обиды, от радости, от облегчения. Кулаком бью его по плечу, но отвечаю на поцелуй.

Ненавижу! Люблю! Будь он проклят!

– Прости, прости, прости, детка, – шепчет он. – Клянусь, ничего не было. Не смог я, понимаешь? Околдовала ты меня, Бабочка.

– Ты негодяй, Чеховской, ты в курсе?

Он кивает и губами прижимается к моему лбу.

– Знаю.