Ты меня (не) купишь

– Со мной тоже, – улыбаюсь я, напрасно надеясь на ответную улыбку.

– Телефон свой оставьте здесь. В бардачке возьмите новый. Переставьте сим-карту, пока на светофоре торчим.

– Это еще зачем? – недоумеваю, хлопая ресницами.

– Вы думаете, я один такой ушлый и по джи-пи-эс-навигатору вас отслеживаю? Городецкий тем же промышляет. Подцепился к вам вчера днем.

– Офигеть! – На автомате залезаю в бардачок, достаю коробочку и вижу такой же телефон, как у меня. Только модель поновее.

А я уже испугалась, что будет айфон.

– Решил не усложнять вам жизнь привыканием к незнакомой марке.

– Спасибо, Саша, – благодарно выдыхаю, приступая к переносу сим-карты.

Мы трогаемся с места, но выскочившая из-за поворота машина врезается в угол нашего капота. Оба телефона падают из моих рук, меня резко бросает вперед. Хрустнувшая шея отдается болью, затылок начинает печь.

«Гелендваген» разворачивает на сто восемьдесят градусов, не меньше.

Я слышу удары других машины, звон битого стекла и пронзительный визг клаксонов. В нос заползает запах жженой резины, перед глазами все плывет.

Откинув голову назад, пытаюсь сфокусировать зрение и разобрать какофонию жутких звуков.

– Пиздец! – ругается Саша.

Его движения суетливы. Замечаю, как он смахивает кровь со своего виска, отстегивает ремень безопасности и буквально наваливается на мое плечо, копошась под своей курткой.

Спустя несколько секунд я вижу в его руках пистолет.

Меня потряхивает. От ужаса язык прилипает к небу. Все звуки превращаются в сплошной пронзительный гул, от которого закладывает уши и перехватывает дыхание.

Я не успеваю сообразить, как перед водительской дверью вырастает тень. Стекло разлетается вдребезги, осыпав осколками и Сашу, и меня. Он реагирует быстро, но наведенный на меня прицел пистолета всего на полмига сбивает его с толку.

Пока Саша передергивает затвор, незнакомец в балаклаве совершает выстрел.

Оглушающий хлопок, от которого дребезжит салон, а барабанные перепонки, кажется, вот-вот полопаются, хоронит меня заживо.

Этот человек выстрелил.

Но никакой боли я не чувствую. Только ползущий по венам дичайший страх и горький привкус опасности во рту.

Незнакомец исчезает под крики людей снаружи, а на меня наваливается тяжелое мужское тело.