Ты меня (не) купишь

Машина разбита, Фаза ранен, судя по крови на виске, Бабочка не в школе… Это не авария. Фаза слишком хорошо водит. Я не сомневаюсь, на них напали.

– КТО?! – реву не своим голосом.

– Ром, не кричи, пожалуйста, – с мольбой просит Бабочка, поглаживая Фазу по плечу. – Вызови «скорую».

– Нет! – спорит Фаза, с глухим стоном снимая куртку. – Я же сказал, Дарья Николаевна, никаких врачей. Не можем мы объяснить им это. – Он указывает на бронежилет.

– Тебе нужно проверить ребра и внутренние органы! Саша, это не шутки! – настаивает Бабочка.

Из дома выходит завернутая в пуховую шаль Лучиана. Косо взглянув на меня, переводит взгляд на Фазу. Сглатывает. И как я раньше не замечал этого волнения и трепета? Хорошо играли, артисты!

– О, твою собаку подстрелили, – фыркает она. – Ветеринара вызвать?

– Отведи его на кухню. Пусть лед приложит в груди. И рану на башке обработай.

– Я?! – удивленно протягивает она, вскинув брови.

– Привыкай. Тебе скоро замуж за него.

– Кончай, – вздыхает Фаза. – Он все знает.

Лицо Лучианы вытягивается, глаза округляются. Она в растерянности смотрит то на меня, то на Фазу, то на Бабочку. Та ей согласно кивает, и у девчонки увлажняются уголки глаз. Смаргивает, отвернувшись. Прячет слезы, паршивка.

Потом с ней все улажу. Сейчас сука стрелявшая интересует.

– Чей шакал это сделал? – шиплю, едва Фаза встает на ноги, пошатываясь. – Мясника? Шамана? Люка? Чей?

Он смотрит на Бабочку и отвечает:

– Не в меня стреляли, босс. В нее.

У меня земля уходит из-под ног.

– Топай, – киваю Фазе. – Дух переведи, и перетрем.

Лучиана бегом мчится обратно в дом. Реветь, наверное, собралась. Гормоны хреновы.

Фаза поднимается на крыльцо, по пути расстегивая бронежилет, и, задержавшись возле меня, шепчет:

– Я знаю имя. Училку свою приласкайте. Напугалась сильно.

Он правильно делает, сразу не назвав урода. Я же прямо сейчас помчусь ему башку отрывать. А я Бабочке нужен. У нее же зубы от страха до сих пор стучат.

Фаза уходит в дом, а я спускаюсь к Бабочке.

– Детка, посмотри на меня, – прошу, взяв ее за руки и притянув к себе.

Дрожит бедняжка. Глаза бегают из стороны в сторону. Еле дышит.

– Все хорошо, – шепчу, губами прижавшись к ее виску.

– Нет, не хорошо, – всхлипывает она и, уткнувшись в мою грудь, дает волю слезам. – Не хорошо, Ром… Это кошмар… Он… Он в меня стрелял, понимаешь? Если бы не Саша… Боже… Он меня собой прикрыл! – навзрыд рассказывает она.