Ты меня (не) купишь

А когда почву из-под ног выбивают родные, труднее вдвойне. Не сразу, но я догадалась, что в меня стрелял Степа. Жутко, что я доверяла ему десять лет. Выходит, он в любой момент мог сорваться. А я не верила деревенским сплетням о том, что Анжела бросила его из-за задиристого характера. Считала Степу самым уравновешенным мужчиной в мире, умеющим на ринге расставаться с эмоциями.

Я навестила его лишь раз. Хотела тайком, но Саша все равно узнал. Пообещал не говорить Чеховскому. Знает, что не из жалости сделала это. Просто захотела в последний раз взглянуть на человека, которому посвятила свою молодость, а когда захотела счастья, он меня «убил».

Смотреть на него страшно. В коме. Вся голова перебинтована. Врачи ставят неутешительные диагнозы. Он лишился не только глаза, он потерял личность. Если выживет, то инвалидность ему гарантирована. Странно, но я не сочувствую ни ему, ни его маме. Даже испытываю какое-то облегчение, будто каждый получил то, что заслужил. Наверное, я черствею. Ведь такое наказание хуже любого судебного приговора.

Смертная казнь была бы милосердней.

Но если с моим отношением к Степе все прозрачно, то с Чеховским все сложнее. Я люблю его. Безумно люблю. Он без красивых жестов дал понять, что готов стать не только моим любовником, но и опорой, горой. А боюсь не меньше, чем люблю. Кровь в жилах стынет от мысли, что он способен голыми руками покалечить человека. Вечно улыбающийся дамский угодник. С виду тактичный и спокойный кукловод по щелчку пальцев превращается в монстра.

Я навещаю его каждый день.

После школы мчусь в больницу и торчу там до позднего вечера. Надеюсь, моя забота помогает Чеховскому быстрее идти на поправку. Но не представляю, что будет потом? Смогу ли я быть с ним? Побороть свой страх? Или больше не стоит наступать на грабли? Ведь у нас не будет счастья, если я буду вздрагивать от любого его движения. Я даже не уверена, что у меня выйдет расслабленно заниматься с ним сексом, не думая, какое он чудовище.

– О чем задумалась? – спрашивает он, когда мы едем домой после его выписки.

Я ждала этот вопрос. Готовилась. Все три недели, что он провел в больнице. Достаточно времени, чтобы все обдумать, сделать выводы, решить.

Чеховской обнимает меня одной рукой, другая лежит на его животе. Нам пришлось продираться сквозь толпу журналистов, и ему стало нехорошо. Впрочем, он и так выглядит неважно. Похудел, оброс щетиной, устал.

– О нас, – признаюсь я, подняв лицо и взглянув ему в глаза. – Ты страшный человек, Рома.