Ты меня (не) купишь

– Ром, это так неожиданно, – всхлипываю я, пальцами обеих рук сжимая папку. – Я не знаю, что сказать.

– Скажи, что я красавчик, – смеется он, – этого будет достаточно.

Засмеявшись в ответ, я утыкаюсь в его грудь. Твердую, горячую, надежную. Прислушиваюсь к сердцу, стучащему ради меня, и закрываю глаза.

– Я люблю тебя, Ром.

– Я могу совмещать, – отвечаю, крепче прижимаясь к нему.

– Тяжко будет. У директора музыкальной школы слишком много работы, времени не хватит на совместительство. А еще я требую немало внимания.

Слова застревают где-то в горле. Я поднимаю голову, заглянув в хитрое лицо Чеховского.

– Ты хочешь сделать меня директором этой школы? – спрашиваю едва слышно.

– А ты видишь других кандидатов? Детка, в школу нужно вложить душу. А сделать это можешь только ты. – Он пальцем касается кончика моего носа. – Кстати, у Арти не срослось с боксом, зато он рад попробовать себя в музыке. Так что первый ученик у вас уже есть, Дарья Николаевна.

Под натиском его взгляда, голоса, улыбки и тепла я буквально таю.

Я улыбаюсь, признав собственное поражение.

– Да так, – хихикаю. – Ты меня купил, Роман Алексеевич. Теперь совсем зазнаешься.

– О да! Обожаю побеждать! – Он склоняется и целует меня в губы. Жарко, по-хозяйски, алчно. И мне впервые плевать, смотрят ли на нас. Меня любит мужчина, которого я люблю в ответ. Мы оба имеем право быть счастливыми!

– Босс… – доносится до нас голос вернувшегося Саши.

– Фаза, ну что опять? – фыркает Чеховской, нехотя прекращая целовать меня, но не выпуская из объятий.

– Домой пора. Вас там ждут. Гости.

– Он вас больше не потревожит. Я уладил. Дело Себастьяна и его бабули закрыто. Это приятные гости. Вы точно будете рады их видеть.

– Неужели? – Чеховской изгибает бровь. Ему сейчас не до гостей: сил бы набраться, на ноги твердо встать.

– К вам приехал ваш брат с женой и дочерью, – докладывает Саша.

Рома опускает взгляд на меня и оживленно улыбается:

– Пора тебе, детка, познакомиться с моей семьей.

С моей семьей я знакомил трех своих женщин. Двух жен и одну невесту. Всякий раз Камиль лишь вел бровями, хотя сам однажды с такой курицей схлестнулся, что у всех нас волосы шевелились. Эта идиотка тронулась умом и суициднулась, а мой драгоценный зять Глеб сидит за ее липовое убийство.

Черт, неужто я могу проворачивать такие дела? Всякий раз самим собой восхищаюсь.

Брата я не видел месяца три. Мы летали в Москву вскоре после рождения племянницы.