Ты меня (не) купишь

Трезвею моментально. Наклоняюсь, чтобы подобрать полотенце, но Чеховской делает шаг вперед, нагло наступив на него прямо в ботинке.

Да что он себе позволяет, хам?!

Снова поднимаю лицо и спиной впечатываюсь в стену.

– Ты дьявольски красива, Бабочка, – шепчет мой незваный гость, размазывая по мне свой обжигающий взгляд.

– Отвернись немедленно! – велю я, и он скалится еще шире.

Склоняет голову на бок, визуально изучая и сканируя мое тело. Степа никогда не смотрел на него с таким интересом и голодом. Принимал, как нечто обычное, должное.

В искренности Чеховского я тоже сомневаюсь. Вероятно, этот взгляд – выработанная привычка. На всех женщин, с которыми еще не переспал, так смотрит. А все равно приятно. Стыдно, но приятно видеть желание в глазах мужчины.

Чеховской тыльной стороной ладони ведет вверх по моей руке, поджигая мою кожу, проникая под нее, прокалывая мышцы, вгрызаясь в кости. Пожирает меня взглядом, касанием. Пальцами продвигается по плечу и кладет их на мою шею. Чуть сжимает. Не жестко, скорее играючи.

Приближается вплотную, заглядывает в глаза и произносит:

– Приворожила, ведьма. Покоя и сна лишила и, думаешь, отпущу?

– У тебя нет на меня прав. Я замужем.

– И как? Нравится принадлежать безэмоциональной мышечной массе? – Его дыхание скользит по моей щеке, виску, лбу. – Счастливая в браке женщина не сделает выбор в пользу постороннего мужчины.

– Я никакого выбора не делала.

– Делала. Вчера. Когда решила провести выходные со мной и моими детьми, а не с мужем и его матушкой.

Мерзавец. Без ножа режет. С горящей горы в ледяное озеро толкает.

– Степа может вернуться с минуты на минуту, – твержу я, едва шевеля губами.

– Почему ты в этом уверен?

– Потому что он тоже не сделает выбор в твою пользу, Бабочка. Ну что? – Он склоняется к моим губам и шепчет в них: – Все еще будешь защищаться от меня штампом в паспорте?

Обезоруживает. Теперь я не только физически обнажена перед ним. Но и морально голая. Бери и делай со мной все, что душе угодно. Прочитал меня.

Раскусил.

Его губы прилипают к моим, язык по-хозяйски врывается в мой рот, свободная ладонь оказывается на пояснице, заставив меня выгнуться в тихом протяжном стоне. Вмиг затвердевшими сосками я упираюсь в плотную ткань мужской куртки. Наслаждаюсь его поцелуем, запахом, лаской. Голова снова кружится. Руки тянутся к его шее. Фантазию будоражит предвкушение дикого вечера, ночи и утра. Не знаю, как долго Чеховской пробудет здесь. Прогнать не могу. Не хочу.