Ты меня (не) купишь

Оборачиваюсь в полотенце и мокрыми ногами шлепаю по паркету в гостиную. Только беру бутылку, как раздается дверной звонок. Степа открыл бы своими ключами. Значит, это не он. Оно и к лучшему. Не хочу пьяной с ним разговаривать. Сболтну то, о чем завтра пожалею. Лучше мирно все решить и друзьями разойтись. Или хотя бы приятелями.

Отставив бутылку и бокал, я иду к двери. Смотрю в «глазок» и затаиваю дыхание. Чеховской! Стоит боком, задрав голову и глядя куда-то в потолок. Руки в карманах куртки. Не при параде. Даже не побрился.

Губы сами изгибаются в улыбке. Не пришел, а прибежал. Может, не врет, и я правда нравлюсь ему? Только чему радоваться-то? У меня к нему крайне противоречивое отношение. Возбуждает, пугает, оживляет, подогревает. Но люблю ли? Нравится ли? Он же дьявол в человеческом обличии!

– Знаю, что ты дома. Одна. Открывай, – подгоняет он меня, повернувшись к двери и рукой опершись о стену. – Хреново без тебя, Бабочка. Кислорода не хватает…

Я тянусь к замку, но замираю. А вдруг Степа раньше вернется? Застанет нас? Да и я в полотенце, блин! Мокрая, пьяная, ничем не защищенная.

– Уходи, – прошу, лбом упершись в дверь.

– Если ты не откроешь, я вышибу эту дверь. Учти, Бабочка, чем дольше я тут торчу, тем больше твоих соседей меня увидит.

– По-хорошему, не мешало бы трахнуть тебя. Но не могу я так. Что-то большее к тебе испытываю, чем примитивную похоть.

Я зажмуриваюсь. Ну зачем он говорит такое?!

– У тебя хватает забот с Лучианой и Артуром. Оставь меня.

– Так сложно, что ли?! – повышаю я голос.

– Блины твои сильно понравились, – усмехается он, опять заставив меня улыбнуться. – Открывай, Бабочка. Кусаться буду, только если сама пожелаешь. Ты удивительным образом и распаляешь меня, и на цепи держишь. Управляешь мной… – смеется он с заметным разочарованием в себе. – Представь. Всю жизнь играл людьми и в людей, а сейчас ты мной играешь. Вот как бывает…

Слышу, как по лестнице кто-то спускается. Запросто может быть любопытная бабулька, что живет этажом выше и все про всех знает. Не хочу со Степой из-за Чеховского ругаться.

Прямо на глазах Чеховского с меня спадает полотенце!

– Вау, детка, – обнажает он свои белоснежные зубы, сверкнув глазами, – ты подготовилась.

Я таращусь на него, не шевелясь. Как парализованная. Ни слова вымолвить не могу.