Давид начинает развлекать сам себя, я ем. После так, как никто за мной не приходит, ложусь на кровать возле ребенка. Малыш тянется к моим волосам, запускает в них руки.
-Ай-яй-яй! - грожу ему пальцем, осторожно вынимая маленькие ручки из своих волос.
Он начинает заливисто смеяться.
В этот момент и заходит Рустам.
-Поехали, - говорит сухо.
Я собираю ребенка и себя. Гадать, что и как будет, я уже устала. Мне нужно ему рассказать, как всё было. А после... У него есть право выбора.
И снова машина. Замкнутое пространство.
На этот раз Рустам едет с нами. Это почему-то воспринимается мною еще тяжелее. У меня такое ощущение, что между нами бетонная стена, которая с каждой секундой делается выше и толще. Но развлекать ребенка вдвоем проще. Этого не могу не признать.
Время не стоит на месте. И вот мы уже подъезжаем к городу. Но едем другим маршрутом. Не к квартире. Не спрашиваю ничего, пока не заезжаем на территорию дома, огороженного высоким забором. Участок охраняется. Это я успела заметить.
-Что мы тут делаем? - задаю вполне уместный вопрос.
-Я здесь живу, - поясняет Рустам.
Больше не задаю никаких вопросов. Захочет - расскажет сам.
Меня отводят в комнату. Время уже позднее, Давида пора укладывать спать. К комнате примыкает ванная. Там все приспособления для купания ребёнка. Справляюсь с этой задачей. А вот со сном у нас не ладится. Давид на новом месте, его это нервирует. Поэтому на то, чтобы уложить сына, у меня уходит пара часов.
Несколько раз заглядывает Рустам, но надолго не задерживается, так как Давид на него отвлекается.
В последний раз Рустам приходит, когда сын уже уснул. В руках у него радионяня, которую он оставляет возле ребенка.
-Идем. Если проснётся, то мы услышим, - а я вдруг осознаю, что хочу отложить этот тяжелый разговор на неопределенное время.
Чтобы сохранить призрачную надежду на невозможное.
Только Сатаев не расположен ждать.
-Идём, Ольга, -повторяет он уже настойчивее.
Плетусь за ним по коридору. Он заходит в кабинет. Дом - роскошный. И опять же - какой-то теплый.
Такой же, какой была квартира, которую он мне подарил. Интересно, что он с ней сделал?
-Я слушаю, - раздается холодный голос мужа.
Вот и всё... Пути назад нет. Сажусь в огромное кресло, подбираю под себя ноги и, разглядывая ковер на полу, принимаюсь рассказывать. На Рустама не смотрю специально. Не хочу видеть, какие эмоции вызывает в нем мой рассказ. Не уверена, что смогу говорить, если замечу на его лице ненависть.
-Я поехала в клинику, где наблюдалась.
