Ты мое счастье

Машину в соседнем дворе оставил, обувь в прихожей спрятал, в комнате своей отсидеться собирался. И тут же ключ в замке поворачивается. Я в таком предвкушении. С детства к сюрпризам неравнодушен. Затаился в комнате, а мама вернулась домой не одна. С хрычом этим. И он с порога на нее наезжает: «Ладно, от меня скрыла, но сыну-то должна была рассказать?» А мама нервная, ящичками в прихожей стучит, видимо, что-то забыла, и они за этим в квартиру вернулись. Отвечает ему: «Я никому ничего не должна. И какая тебе-то разница? Жив он или мертв…» Хрыч тоже психует: «И как тебе удается Богдана двадцать лет за нос водить? И вообще, я думал, ты вдова».

Она говорит: «Не говори глупости, мы женаты-то никогда не были. А Бо лучше о нем ничего не знать!» И еще несколько минут моего настоящего отца полоскали. Имя назвали. Хрыч все допытывался, планировала ли мама ему о живом бывшем рассказать, от которого у нее есть сын. У меня внутри все сжалось, заболело. Никогда себя так гадко не чувствовал, как в ту минуту. Они снова ушли, а я вышел из комнаты и еще минут пять посреди коридора стоял, зависнув. Долго от услышанного отходил. Ну, а дальше копать стал. Кто он, жив ли, чем занимается, где живет… Про него инфы в инете не меньше, чем про маму. Он у себя в городе спектакли ставит, премии берет… А я как фотку его увидел, так все сомнения сразу отпали. Мы же как две капли. Понятия не имею, что мама сейчас чувствует, когда видит каждый день перед собой его точную копию.

– Так ты даже не знаешь, почему тетя Ника беременная сбежала от него? – ахнула я.

Богдан помотал головой. Спустя некоторое время ответил:

– Но я отлично знаю свою маму. И причины, по которым она расставалась со всеми своими мужиками. «Не сошлись ментально», «я выше его духовно», или «он мне просто надоел».

– Но тут же… ребенок, – сглотнув, возразила я. – С этим не шутят.

– В любом случае, боюсь, что мама снова бы мне начала врать. Ей это мастерски удавалось делать больше двадцати лет, почему бы не продолжить? Тем более, как выяснилось, я всю эту ложь отлично хаваю.

Ни разу не подавился. Всю жизнь живу с ней под одной крышей, а сам до сих пор не могу разглядеть, лжет она мне или нет.

– Ну… Она же у тебя актриса, – сказала я.

– Хочу его версию выслушать. Мама столько лет рассказывала, каким мой отец был талантливым, порядочным, интересным… Для чего?

Я пожала плечами. Чужая душа – потемки. А тетя Ника – очень своеобразная женщина. Я и сама даже предположить не могла, с какой целью она все это делала.