Ты – мой воздух

Облизываю пересохшие губы. Вижу, как взгляд Игоря скользит к ним. Черт! Нет! Нет! Нет! Выскальзываю из рук Игоря. Хватаю свою сумку и выбегаю из кинотеатра. Слышу, как Игорь окликает меня. Не поворачиваюсь. Сажусь в машину и с диким визгом шин выезжаю с парковки.

Всю дорогу до дома меня трясет. Даже рука пару раз слетает с руля, поэтому еду я около 50 км/час. Пытаюсь успокоиться. Медленно вдыхаю и выдыхаю, но не получается. Подъезжаю к дому, открываю с пульта гараж. Заезжаю внутрь, при этом сбиваю бутылки с незамерзайкой.

Черт! Роняю голову на руль. Что я творю?

Выхожу из машины на ватных ногах. Принимаю горячий душ и забираюсь в кровать. Сон не приходит. Стоит только закрыть глаза, и сразу все мысли возвращаются к Игорю. Ворочаюсь в кровати еще какое-то время, пока не проваливаюсь в тревожный сон, в котором чьи-то мужские руки блуждают по моему телу, даря сладкое наслаждение.

Стою еще пару минут, как истукан у входа в кинотеатр. Сорвался, знаю. Зачем к ней полез? Какой черт меня дернул? Съездил, бл*ть, к Артему.

Крышу сносит рядом с ней напрочь. И не только крышу, в штанах до сих пор тесно. Как юнец зеленый в пубертатный период. Внутри сейчас такой винегрет. Сажусь в машину. По пути в клуб к Артему выкуриваю, наверное, пол пачки сигарет. В клубе оседаю у друга в кабинете с бутылкой коньяка. Хочется надраться до лежачего состояния. Но, как назло, крепкая жидкость вливается в меня, словно чай. В голове нет даже легкого опьянения. Мысли льются, как еб*ный водопад, и все о ней. Даже треп Артема не может отвлечь. Темыч выходит решить какие-то вопросы по напиткам в баре, я остаюсь один в кабинете. Прикрываю глаза. Ненависть к самому себе все разрастается внутри. В каком возрасте обычно люди осознают правоту родителей? Наверное, у каждого по-своему это происходит. Вот, а меня накрыло это понимание сейчас. В тридцать шесть лет осознал, что мать была права.

Я был единственным ребенком и до 15 лет не понимал, почему мать относится ко мне, как к пустому месту.

В основном я был предоставлен сам себе. У нас не было никогда разговоров по душам. Элементарной материнской ласки я тоже не видел. Даже скупого поцелуя в макушку никогда не было. И как бы я не пытался заслужить ее расположение, все было впустую. Лет в тринадцать я ввязался в плохую компанию. Ростом, да и внешне, я выглядел намного старше своих лет. Поэтому и друзья были намного старше со взрослыми, не совсем законными делами.