Ты мой закат, ты мой рассвет

Попросить еще немного времени, потому что мне нужно разобраться в себе, просто попытаться сделать хотя бы что–то самой: научиться спать в темноте, перестать бояться ездить в метро в час–пик, когда ко мне прижимаются посторонние мужчины, перестать, наконец, улыбаться, когда хочется выть.

И не прятаться в угол по каждому поводу.

А еще — больше никогда ему не врать.

Потому что как раз сейчас мне хочется это сделать, потому что так будет проще.

— Я не знаю, Антон. — Теперь я знаю, почему правду называют «горькой».

Я снова прошу что–то дать мне, ничего не предлагая взамен.

Такая эгоистка, что противно от самой себя.

Молодому мужчине нужна нормальная здоровая женщина. Не только для секса — хоть это, наверное, почти самое важное — а чтобы проводить с ней время, чтобы она присматривала за ним, создавала уют и комфорт.

А тут я со своим «я не знаю».

Понятия не имею, что буду делать, если Антон скажет «нет». Если скажет «я от тебя устал.

Покалывает в области сердца, и я потихоньку, надеясь, что не подаю виду, сильнее прижимаю локоть к левому боку.

— Ты хочешь развестись. Очкарик?

Я прикрываю глаза, мысленно пытаюсь успокоиться четом от одного до десяти, но все время сбиваюсь: один, три, пять… девять, два, три, семь…

— Тогда у тебя есть время… жена. Только больше никакого телефонного молчания, договорились? Отвечай на мои звонки и сообщения, и, блядь пиши и звони сама! Я же не какой–то моральный урод, что ты боишься лишний раз позвонить.

Киваю снова и снова, принимая и соглашаясь на все.

Счастье превращается в воздушный шарик и перекрывает гортань.

— Все, женщина, мне правда пора, а то ни хрена не выберусь. Я с отчаянием считаю его шаги.

Я хочу его увидеть. Мне сегодня — слишком мало.

— Антон! — На подземном паркинге голос эхом поднимается к бетонной крыше.

Муж оборачивается, вопросительно приподнимает бровь.

— Я приглашаю тебя завтра в кино. На «Звездные войны». Если пойти на сеанс в шесть, то успею потом отвезти тебя в аэропорт.

Господи, как же это глупо! Он устал, у него здесь работа, которая — я уже знаю — выматывает ему нервы и добавляет седин раньше времени, а я со своим детским «приглашаю в кино».

— Прости, — пытаюсь торопливо загладить свой глупый импульс. — Я эгоистка.