Ты мой закат, ты мой рассвет

Опускаю взгляд на руки Наташки — она и правда держит небольшой бумажный пакет с логотипом торгового центра. Наверное, купила что–то сыну.

Кстати, кольца на ее пальце больше нет.

Сначала хочется посочувствовать ей, а потом замечаю ее хорошо знакомую ухмылку и то, как она держит эту несчастную покупку. Надо же, а ведь это специально для меня представление. Показательное «Я свободна сегодня вечером».

— Неплохо выглядишь, — говорю в ответ на ее яд. Не опускаться же до спора с бестолковой злой бабой в самом деле.

Мое «неплохо» определенно рушит ее планы на дальнейшее развитие разговора.

— Ты тоже ничего. — Говорит сквозь зубы и через силу. А взгляд уже цепляется в содержимое моей корзинки.

Оно красноречивое: соски, одежда размером для новорожденных, пара бутылочек разных размеров, парные соски в упаковках.

Наташка поджимает губы.

Так старается найти достойный ответ, что забывает о своем правиле не морщиться — и ее лоб покрывается «гармошкой» морщин.

— Ты же не хотел детей… — Она нервно, трясущейся рукой поправляет волосы.

— Я не хотел их не от той женщины, — поправляю ее. Потому что это правда.

Потому что, когда Наташка пыталась продавить меня на общего ребенка, я сказал ей правду. Ту, которую по глупости потом повторил Очкарику, еще не зная, что именно с этой женщиной мне в итоге захочется и коляски, и живот, как глобус, и строить новый дом.

— Ты… до сих поре ней? — продолжает допрос Наташка.

Я бросаю взгляд в коридор между стойками с детской одеждой — Очкарик отошла в самый конец и увлеченно перебирает маленькие вешалки с нарядами.

Там, где она стоит, Наташку точно не видно. Не хотелось бы расстраивать ее разговором, который просто дань прошлому. Наверное, у всех в жизни случаются вот такие «отголоски прошлого», когда встречаешь человека спустя какое–то время и хочется искренне пожать ему руку и поблагодарить: «Спасибо, дорогая, благодаря тебе я научился ценить нормальных женщин».

Но говорить это вслух как–то неправильно.

Я же не терпила, чтобы поливать грязью женщину, с которой когда–то трахался.

Она замечает мой взгляд, делает шаг в сторону, глядя мне за спину.

А потом отшатывается, словно от удара.

Как будто, несмотря на кучу доказательств и фактов прямо в лицо, до последнего не верила, что я действительно могу остепениться с одной женщиной и даже решиться на общего ребенка.

— Я же тебе верила, когда ты… ты… — Наташка шипит все громче и громче, так что приходится взять ее за локоть и затолкать обратно за полку.