Ты мой закат, ты мой рассвет

Потому что теперь у меня есть большая плакса, скоро будет мелкая плакса — как я вообще это переживу?! — и целый кот, который успел вымахать во вполне себе сытую белобрысую ласковую и общительную заразу.

— Хорошо, женщина, поехали за приданым для… дочки.

Она всегда так сияет от счастья, что так и хочется оглянуться — не слепим ли мы окружающих?

— Только сразу договариваемся, Очкарик. — Смотрю на нее строго, и на этот раз совершенно серьезно, без наигранности, потому что слова проклятого доктора то и дело звенят в голове: это нельзя, то нельзя, и так тоже ни в коем случае! — Если тебе хотя бы покажется, что где–то что–то болит — ты сразу говоришь мне и мы едем домой.

Она перестает улыбаться и кивает с самым серьезным видом.

— Надеюсь, не врешь.

— Я сказала, что больше не буду тебе врать. Я держу обещание. Надеюсь, держит.

Не знаю, что буду делать, если в моей жизни снова появится кто–то с очередной правдой о Йен, о которой мне «случайно забыли сказать».

Глава сорок седьмая: Антон

На самом деле, хоть я и относился ко всему этому променаду скептически, уже через полчаса втягиваюсь и из пассивного наблюдателя превращаюсь в активного участника.

Сначала мы покупаем всякую мелочевку: кучу нарядов, смешных шапок, комбинезонов, мелких, как на куклу, платьев и носков. С ужасом беру парочку желтых с маленькими белыми бантами из атласных лент, натягиваю на большой и указательный палец и чувствую, как волосы на затылке становятся дыбом.

— Что такое? — Очкарик кладет в корзинку какую–то белую вышитую одежку и с паникой смотрит на меня.

Я молча перевожу взгляд с мелочевки у меня на пальцах на ее живот. И снова на носки.

Пытаюсь увязать одно и другое.

На всякий случай кладу носки обратно в корзину, взамен беру шапку с крохотными желтыми ушами и пытаюсь надеть на свой кулак.

Она налезает с трудом.

— Очкарик, ты уверена, что мы не перепутали отдел? Кажется, тут продают наряды для кукол.

У меня внутри что–то такое… Не страх, конечно, но я никогда не общался с детьми так близко.

Наташка была не первой женщиной с ребенком, с которой я встречался. Были и до нее. потому что мужчине в моем возрасте найти молодую девочку без развода и ребенка — это большая удача. Почти чудо. Но у всех моих бывших дети были старше трех: уже умели ходить, говорить, есть и в целом не требовали «особенного внимания» с моей стороны.