Ты мой закат, ты мой рассвет

Сидела бы рядом… даже не знаю, чтобы с ней сделал, учитывая то, что с ней вообще ничего нельзя делать. Хоть, блин, не дыши. Но что–то бы точно устроил, чтобы перестала корчить из себя героиню.

— Антон, но ведь у меня может уже и не быть другого шанса, — как–то очень тихо и смиренно говорит Йени. — Когда еще я смогу сама решить, что будет у нашей девочки?

Бля, серьезно?! Дочка? У меня будет дочка?!

— Я понимаю, что это очень беспечно с моей стороны, — продолжает Очкарик, хоть слушать ее и пытаться переварить тот факт, что скоро появится еще одна любительница вить из меня веревки, довольно сложно.

— Поверь, муж, я правда и честно–честно все понимаю. Но мне так хочется все сделать самой. Выбрать маленькие комбинезоны. Пинетки разных цветов. Кроватку. Коляску. Маленький термос для бутылочки в чехле с бабочками. Соски персикового цвета с милыми цветочками. Балдахин с вышивкой…

Я слышу, как у нее ломается голос.

Как будто все это — не рутина и банальщина, а дело всей жизни.

Но перебивать ее как–то даже язык не поворачивается.

— У меня ведь… скорее всего, больше не будет других детей. — Втягивает голову в плечи, как будто готовится выслушать внушение с пристрастием. — У нас. Так что, если ты все же захочешь мальчика в перспективе, это может стать большой проблемой.

Даже не знаю, как ей донести, что для меня и один ребенок — это уже неожиданность и подвиг и я пока сам не до конца понимаю, как его появление отразится на и так со всех сторон сложной жизни. Думать о втором не то что рано — просто смешно.

— Я знаю, что с этим, конечно же, с удовольствием справятся наши мамы, — она улыбается, пытаясь казаться сильной. — И что так было бы правильно. Бабушки всегда так ответственно ко всему подходят, ведь у них опыт и понимание. Но мне… Понимаешь, это очень важно для меня. Важнее только ты.

Что ей сказать, когда вот–вот зальется слезами? Такими искренними, что я снова начну злиться от бессилия и понимания, что я, вроде как, сам в этом виноват.

— Пожалуйста, Антон. — Она шмыгает носом, хоть старается сделать это тихо, возится в кармане длинной кофты и достает аккуратно сложенный листок.

— Я написала список всего, что нужно. Обещаю, это не будет бесцельным шатанием!

Вот что мне с ней делать, когда смотрит своими здоровенными влажными глазищами — и нижняя губа дрожит как у маленькой.

А еще интереснее, что мне делать потом, когда их будет, блин, целых две.

— Что у тебя там? — протягиваю руку и жду, пока очкарик осторожно вложит туда этот исписанный лист.