Ты мой закат, ты мой рассвет

И улыбалась именно так, как сейчас, когда замечает мой пристальный взгляд и смущенно прикрывает рот рукавом толстовки.

Милая и смешная до чертиков.

Абсолютная противоположность всем тем жгучим эффектным брюнеткам, которых я всегда предпочитал.

Но я не представляю рядом с собой никого другого. Не представляю никакую другую женщину в этом доме.

И что–то стреляет в голову: тяжело и сильно, как будто мозг вынесло выстрелом в висок.

Наверное, я очень груб, когда в два шага оказываюсь рядом и сгребаю Очкарика в охапку, приподнимая так, чтобы встала на носочки прямо поверх моих кроссовок.

По фигу, почищу потом.

Сейчас просто целовать ее: пока удивленно охает, приоткрывает губы — и я жадно провожу по ним языком, вталкиваю его глубже, наслаждаюсь вкусом легкого игристого вина на ее языке.

Шумит где–то за ушами.

Тянет и опускается в живот острым желанием.

Притягиваю Йени за бедра, плотно, наверняка до отпечатков моих пальцев на ее коже, которые потом превратятся в некрасивые синяки. Но когда пытаюсь взять себя в руки, Очкарик мычит и мотает головой, сама прижимается в ответ, потираясь об меня животом.

— Ася уснула полчаса назад, — стонет почти с болью, когда медленно тяну вниз молнию на толстовке.

— Она крепко спит, — ухмыляюсь я.

Это правда — нашу соню и из пушки не разбудить, что уж говорить о работающем пылесосе или — я очень надеюсь — громких криках ее мамы.

В башке мгновенно появляется такая картинка, что джинсы становятся слишком узкими.

— Ты… Уверена, что уже… можно?

Чуть не силой заставляю себя придержать руки и не расстегивать толстовку до самого конца.

Очкарик стреляет глазами.

Там не то, что черти — там ведьмовской шабаш.

— Вот сейчас мы это и проверим, муж.

Я еще только прикидываю, до какого места в доме хватит моего терпения и насколько все это будет безопасно_тихо_удобно_нужное_подчеркнуть, а Очкарик уже сама тянется ко мне всем телом, нарочно становится на самые кончики пальцев, чтобы ее грудь «легла» мне в руки.

И по фигу, что там все равно есть этот тонкий клочок ткани.

Даже классно, что между ее вставшими твердыми сосками и моими ладонями существует гладкий скользкий шелк, который я тру пальцами, заставляя мою малышку нервно прикусывать губы.

Она всегда очень остро реагирует именно на ласку груди.