Ты мой закат, ты мой рассвет

Остается в трусиках, кедах, смешных белых в горох носках и майке.

Тонкая, суховатая, без мяса там, где «модно».

На животе, над линией трусиков, пара едва заметных «ниток» растяжек.

Она всегда их стесняется, а я всегда говорю, что в курсе, что после беременности у женщин бывают растяжки. И на всякий случай напоминаю, что я и сам не Аполлон с восемью кубиками пресса, а обычный мужик.

Чуть–чуть смелея, малышка ведет головой, чтобы растрепать волосы, берется за нижний край майки.

Я задерживаю дыхание, пока она тащит ее вверх.

Мгновение — или даже меньше — пытается ссутулить плечи и даже поднимает руки, чтобы прикрыться, но я щурюсь и предупредительно мотаю головой.

Она даже не представляет, как охуенно сейчас выглядит.

Как я отвык от этой белой кожи с мелкими веснушками на локтях и маленьких круглых коленях.

А от вида этих шикарных «троек» с темно–розовыми сосками у меня встает даже мозг.

Я делаю еще пару шагов, на ходу стаскиваю через голову футболку. Успеваю «поймать» татуировками на плечах немного дождя.

Становлюсь рядом, хрипло посмеиваюсь, когда она цепляется в мои плечи — и это так же больно, как и приятно. А потом прикусывает кожу на груди чуть выше сердца.

Моя рука сама путается у нее в волосах, прижимает сильнее.

А потом, сжав в пятерне охапку прядей, задираю ее голову к себе.

— У тебя лицо, малыш, как будто хочется потрахаться.

— Здесь, — поддакивает она. Я не против.

Может тут и два шага до двери, но хер мы их сделаем. Одежды на полу в самый раз, чтобы уложить на них Йени. Рукой развести ей ноги.

Она тут же, не стесняясь, отводит в сторону узкие трусики, гладить себя между ног. Я стою перед ней на коленях и почти чувствую, как кипит мозг, когда малышка приподнимает бедра, чтобы я видел маленькую взбухшую точку клитора, который она потирает и поглаживает, вздрагивая от собственных прикосновений.

У меня подрагивают руки, когда пытаюсь расстегнуть ремень.

Первый раз такое за кучу времени. После такого воздержания — ничего удивительного Джинсы вместе с трусами спускаю ниже бедер. Беру ее за ягодицы, приподнимаю к своему рту.

Прижимаюсь губами, провожу языком по ее пальцу, которым продолжает себя ласкать.

Она дергается, стонет, вскрикивает и снова стонет.

Ее клитор у меня между губ — горячий, тугой, твердый. Только притронулся — она уже кричит. Люблю, что такая громка, бесстыжая и плевать ей на всех.