Ты мой закат, ты мой рассвет

Потому что красивее всего женщина именно в те моменты, когда выключает мозг и трахается от души, с удовольствием.

Яйца становятся очень тяжелыми. Я задвигаю ей в рот жестко, сильно.

Горло сжимается вокруг меня, звук ее стона отдается через кожу прямо в вены. Хочу кончить вот туда, чтобы захлебнулась, но проглотила все. И продолжить тоже хочу. Черт.

Я с силой — сама малышка не понимает — оттягиваю от себя ее голову.

Провожу ладонью по мокрым губам. Она дышит тяжело и часть, не стесняется, продолжает дрочить мой член так яростно, словно хочет, чтобы кончил прям на эти блядские губы.

Приходится опрокинуть на спину, развести ноги почти как циркуль.

Она подмахивает заднице навстречу, бесстыже потирается об мой член клитором. И не скрывает, что кайфует от этого.

Приходится взять ее за запястья, завести их за голову и с силой вдавить в дощатый пол крыльца.

Медленно, придерживая себя за основание члена, прижимаюсь к ее входу. Там мокро.

Так офигенно мокро, что ток в поясницу и отдачей в мошонку. Входить в нее осторожно, по миллиметру — это просто пытка.

Мы друг к другу — глаза в глаза. Натянутые и заточенные как ножи.

Когда вставляю полностью, до влажного шлепка, малышка со стоном выгибает спину. Вскрикивает. Вены на ее шее натягиваются, артерия пульсирует и светится под кожей, как неон.

Я замираю, жду сигнала, отмашки флажка, чтобы рвануть со старта. Терпение пошло в жопу.

Очкарик переводит дыхание, ловит мой взгляд. Захватывает меня пятками под задницей, толкает к себе.

— Все… хорошо, — улыбается словно пьяная. — Идеально.

Я почти выхожу, но прежде чем стихает ее недовольный всхлип — вставляю снова, уже сильнее и жестче.

Трахаю ее сильнее, наращиваю темп. Она такая маленькая, что вколачивается телом в пол. Одежда, которая была нашим «матрасом» уже вообще хер знает где.

— Еще, — стонет, уже не вырывая свои руки из моего захвата. Вся растянута подо мной. Как на пыточной доске. Задвигаю бедра, рву тишину ее громким криком.

Долблю ее как ненормальный: сильно, с упором и нажимом.

Терпение рвется, когда она начинает дрожать. Всхлипывает. Судорожно втягивает живот. Вытягивает гортанный стон оргазма, в котором для меня — последняя искра до ядерного взрыва.

Мы кончаем почти в унисон.

Мои последние толчки уже бесконтрольные, нервные и плавные одновременно. Перед глазами все разноцветное, как в мультике.

Расслабляю хватку, и Очкарик пользуется возможностью, обвивая мою шею руками, притягивая к себе.