Ты мой закат, ты мой рассвет

С Антоном они виделись там же.

Называю адрес водителю, а в трубку говорю, что буду там примерно через час.

Когда приезжаю, Вика уже там — за тем же столом, что и на фото, и как будто с тем же выражением лица. Хотя, нет. Тогда она выглядела немного растерянной, а сейчас сидит с видом королевы, которая пришла побить соперницу голыми руками и подтвердить свое право на корону.

Подзываю официанта, заказываю чашку крепкого кофе. Давно такой не пила. Но сейчас будет в самый раз.

Вика совсем не изменилась. Разве что чуть–чуть располнела, но это видно только на щеках.

Или мне просто хочется найти повод прицепиться к ее внешности? После рождения первого ребенка она тоже набрала пару килограмм и очень переживала по этому поводу, хоть хуже они ее не сделали.

И сейчас то же самое.

Выглядит здоровой и крепкой.

Улыбаться в ответ становится просто невыносимо, так что я оставляю попытки и, получив свою порцию жидкого кофеина, задаю вопрос, который нужно было задать уже давно:

— Что у тебя с моим мужем?

Может кто–то посчитал бы меня глупой: идти к человеку, который сделал все, чтобы испортить мне жизнь, задавать вопросы «в лоб» и надеяться на честный ответ? Очень наивно.

Превращение из лучшей подруги в злопамятную дрянь не отменило того факта, что мы вместе выросли и я знаю ее как никто.

Если она соврет — я пойму.

Вика даже не пытается сделать вид, что вопрос ее удивил. Значит, не только я готовилась к разговору.

— Почему я должна отвечать? — Подпирает щеку кулаком. — Почему ты вообще решила, что можешь вот так позвонить, назначить встречу и задавать вопросы о вещах, которые тебя не касаются?

— Потому что ты снова влезаешь в мою жизнь.

Но на этот раз я собираюсь поломать тебе ноги до того, как переступишь порог.

— Ой как страшно! — Вика прищелкивает языком, откидывается на спинку стула и говорит: — У тебя как всегда неправильная формулировка, Йен. И абсолютная слепота. И еще беспросветный наивняк. Думаешь, каждая женщина на свете спит и видит, как бы залезть в трусы к твоему ненаглядному? Правда так думаешь?

— Я ничего не думаю.

— Делаю глоток кофе, уговаривая себе, что проигранная битва — еще не проигранная война. Вика всегда была острой на язык и у нее богатый опыт в отшивании толп поклонников. Что ей какая–то спокойная и незлобивая писательница? Перекусит и выплюнет. — Я хочу услышать ответ на вопрос.

— Ладно! — вдруг охотно соглашается она. — Вот тебе ответ, слепая дуреха: это не я лезу в твою жизнь. Это Антон лезет в мою. И, поверь, очень активно.