Ты мой закат, ты мой рассвет

После почти года абсолютного воздержания от крепких напитков бокал сладкого вина превращает мои мысли в кисель.

Я почти готова обо всем забыть.

Мало ли, что за глупости нес обиженный сразу двумя женщинами мужчина? Мне, счастливой замужней женщине, просто нужно стряхнуть с себя это и забыть, как страшный сон. И ни в коем случае не принимать участия во внутренних разбирательствах чужой семьи.

Но когда около двенадцати выхожу из ресторана, чтобы заблокировать номер Вадика и поставить жирную точку, вместо этого набираю Антона.

Еще час назад он написал, что покормил Асю и собирается читать им с котом сказку.

И даже прислал фото, которое я показала всем, кажется, даже официанту.

«Я просто спрошу мужа, что у него с Викой и почему он не сказал, что виделся с ней», — даю себе обещание и даже скрещиваю пальцы в кармане пальто.

Замотался с Асей и, наверное, уснул. Я волнуюсь, но душу всебе позывы обрывать телефон.

Он справится с дочерью не хуже меня. Он уе это делал, когда я пару раз выключалась так, что переставала реагировать на окружающий мир.

Сплю я плохо. Точнее, почти не сплю.

Скорее, пытаюсь найти на кровати то место, где меня не будут мучить плохие мысли и головная боль, которая начинается гораздо раньше утра.

Завтракаю на автомате.

Отбываю оставшуюся часть программы форума и еду в аэропорт.

Часа перелета хватает, чтобы найти единственный, как мне кажется, правильный выход из ситуации.

Сразу после приземления набираю номер Вики и почему–то даже не удивляюсь, когда она отвечает мгновенно, словно весь этот год, за который мы не обмолвились и словом, только то и делала, что сидела «у окошка» и ждала моего звонка.

«Или она просто знала, что ты позвонишь», — не дает расслабиться внутренний голос.

— Привет, — говорит с очень наигранной улыбкой в голосе. — Такая… приятная неожиданность. Всегда рада поговорить с человеком, который разрушил мою жизнь.

— Взаимно, — отвечаю я, прыгая в первое же свободное такси. — Нужно поговорить, Вика. Не по телефону.

— О чем нам разговаривать? — продолжает лить мед она.

— Ты знаешь, о чем. — Как внутренний протест; пока я не озвучиваю какие–то вещи — они как будто и не существуют за пределами моей больной фантазии. Точнее, больной фантазии Вадика, которой он отравил мою счастливую спокойную и прозрачную жизнь. — Я в такси. Скажи, где тебе удобнее — я приеду.

Шорох на заднем фоне я принимаю за пожимание плечами.

— В «Доме книги», — предлагает она.

Опускаю рот в воротник пальто, чтобы замаскировать выдох.