Ты мой закат, ты мой рассвет

А когда слышу, как к дому подъезжает машина, вдруг остро ощущаю радость.

Без Очкарика, даже с котом и Асей, в доме как–то не так. Совсем. Тихо и как будто без души.

Она несется на крыльцо со всех ног, чуть не падает, путаясь в полах пальто и спотыкаясь на высоких каблуках. Хочется попросить ее замереть, посмотреть еще раз, потому что за последнее время я привык видеть Очкарика домашней и милой, в своих смешных комбинезонах и круглых очках. А в пальто, джинсах и узком свитере, на высоких каблуках и с ярким пятно помады на губах она выглядит… такой…

— Что? — перепугано спрашивает Йени, становясь рядом, бросая сумку под ноги и заглядывая к Асе, которая, конечно же, заснула ровно пять минут назад.

На самом деле она беспокоилась «не немного».

Я слишком хорошо знаю свою жену, чтобы вдруг забыть, как она любит трястись надо всем по любому поводу.

И то, что она не устроила истерику, не подняла на ноги весь Петербург и наших родителей, не налетела на меня с порога, словно я какой–то мудак, не способный справиться с собственным ребенком.

— Мы заигрались, заработались, замотались и уснули после теплой ванны, — говорю шепотом, наклоняясь к Очкарику, чтобы зарыться носом ей в волосы. — Спасибо за доверие, женщина.

Это не только о ребенке и моих первых выходных с ней. Это обо всем.

Почему–то раньше особо не придавал значения таким вещам. Подумаешь, что тут такого? Если кому–то не нравится, что я не отчитываюсь за каждый шаг и не даю держать себя на строгаче — это его проблемы.

А потом вдруг вспомнил рассказы своих приятелей, и как они топили за то, что с ребенком ни в коем случае нельзя оставаться один на один, потому что жена взорвет мозг постоянными звонками, истериками, и в итоге, если ребенок, не дай бог, чихнет, кашлянет или у него выскочит пятно на носу — все, лучше собирать манатки и бежать до Канадской границы.

Очкарик тянется ко мне, по привычке пытается встать на носочки, но чуть не падает, так что приходится схватить ее за затылок, как неваляшку.

Она смеется. Сияет счастьем, которое греет мою довольную рожу, словно солнышко, хоть на улице дождь.

— Я знала, что ты будешь отличным папочкой, — говорит, довольно морща нос.

— Да–да–да, верю, об этом что ли в гороскопе написали? — поддергиваю ее.

— Нет, все гораздо проще.