Ты мой закат, ты мой рассвет

— Йени все–таки тянется ко мне, чтобы поцеловать, и от ощущения ее дыхания и желания на моих губах становится просто охуенно хорошо.

— Просто ты уже потренировался с одним ребенком и у тебя все получилось прекрасно.

А когда я не сразу соображаю, о чем речь, игриво прикусывает меня за уголок рта.

— Я про себя, мужчина.

— Ааааа, — тяну я. включая игривого Антошку. — На твоем фоне наша мелкота вообще ангел.

Глава шестьдесят четвертая: Антон

— У меня зависимость от твоего запаха. — довольно урчит у меня под подмышкой Очкарик, когда мы, наевшись, выкупав и уложив Асю спать, валяемся на полу перед камином.

— Если буду куда–то ездить, напомни мне, чтобы брала твою футболку. Иначе просто не смогу спать.

— Вот еще, — фыркаю, пробегая пальцем по ее ребрам, чтобы выудить тихий игривый смех. — Сиди на мне, женщина, и никаких тревел–версий.

Она приподнимается на локтях, потом переворачивается на живот и тянется за чашкой капучино с зефирками. В этом вся она — надо, чтобы было уютно и хорошо.

Не важно, что для нас двоих. А еще лучше, если только для нас двоих. И вот это — а не стирка, глажка и готовка — самое главное. Тот уют, о котором я всегда мечтал. Та непонятная хрень, которую может создать только правильная женщина, которая, может, и без царя в голове, но зато она на своем месте.

— Я понял–понял, — отвечаю на немой вопрос в зеленых глаза. — Подруженька твоя драгоценная, чтоб ее. Кстати, Очкарик, а где сцена ревности?

— Выпилили ее в финальной части сценария как ту, которая разрушает образ героини и выбивается из ее нового характера.

— А у нас новый характер? — Делаю вид, что очень удивлен.

— Да. У тебя теперь сильная и уверенная в себе женщина, майор, и она никому не позволит лезть в ее семью и отношения.

— Хммм… — Провожу рукой по ее бедру, которое торчит из–под задранной до самой талии футболки. — А куда делась мелкая перепуганная плакса?

— Она тоже где–то здесь. — понижая голос до шепота, «признается» жена.

— Красота, всю жизнь мечтал о гареме!

Глазом моргнуть не успеваю, а Очкарик уже опрокидывает меня на спину, усаживается сверху и невесомо барабанит по груди маленькими кулаками.

— Тебе сил–то хватит, султан? Выразительно поднимаю бровь.

— Ладно, поняла, больше не буду засыпать первой, — пасует жена. И снова возвращает разговор к той само теме. — Расскажи все, хорошо? Я хочу закрыть прошлое.

Я беру паузу, чтобы вспомнить, как же все это завертелось.