Ты мой закат, ты мой рассвет

Она хихикает и вдруг, странно осмелев, берет меня за руку и тянет в кинотеатр.

Не люблю я за руку. Вырос что ли, хотя и в двадцать, и в тридцать меня эти ванильные нежности не впечатляли. Ну хочешь взять мужика — бери его под руку, всем удобнее.

Но это ведь Очкарик. Если попробую освободиться — обидится. Снова придумает какую–то хрень о своей ненормальности и ущербности, и что я ее стесняюсь.

Спокойно, Антон, это же просто свидание, а на свиданиях люди держатся за руки, смотрят фильмы, прощаются поцелуем в щеку и вот это вот все.

Но раз уж я тот еще засранец, то сегодня мы точно не попрощаемся целомудренным поцелуем.

Я уже и не помню, когда ходил в кино в компании.

Обычно один, если фильм такой, что хочется посмотреть, или если настроение подходящее, или просто есть время и мысль — а не пойти ли в кино? Обычно беру какие–то термоядерные чипсы, Колу и наслаждаюсь просмотром без всех этих нежностей и без того, что спутница ждет, когда возьму ее за руку или буду смотреть не на экран, а на нее.

Даже интересно, как все пройдет с Йени.

Хотел взять билеты как обычно, чуть дальше середины зала, но вспомнил, что у нее плохое зрение и выбрал четвертый ряд: не очень далеко, но и не носом в экран, чтобы потом глаза из затылка вытаскивать. В небольшом холле перед входом в зал — кафетерий. И пока я сдаю наши вещи в гардеробную, Очкарик уже у кассы. Выбирает самые большие ведерки с попкорном, но успеваю подойти вовремя, до того, как сделает заказ.

— Малыш, я попкорн не люблю. — А вообще у меня от него реально болит живот, так что ну нафиг.

Самое забавное начинается через минуту, когда жена просит заменить ей ведерко на такое же, но с эмблемой Звездных войн. У нее словно целый ритуал, все как на классическом свидании с походом в кино. Даже не удивляюсь, когда тянет в сторону баннера, и мы по очереди там фоткаемся в смешных позах, а потом просим какую–то пожилую пару — тоже фанаты ситхов и джедаев! — сфотографировать нас вдвоем.

Становимся так, чтобы смотреть друг на друга, и меня снова тянет улыбаться, потому что у моей замороченной малышки совершено счастливый довольный и оторванный вид. Она как будто делает что–то такое, чего никогда не делала раньше. Как будто…

Мне становится трудно улыбаться и дальше, потому что только сейчас доходит, что наверняка не делала. Что у нее, наверное, и отношений нормальных–то не было.