Ты мой закат, ты мой рассвет

Она все еще немного отстает от сверстников и пока передвигается по дому либо ползком, либо на руках — моих или Антона. Мы не торопим. Наша малышка копит силы, чтобы в подходящий день просто встать на ножки и пойти — без страха, не спотыкаясь, сразу так, будто делала это всю жизнь. Она и сидеть так начала, и ползать. Как–то сразу, без подготовок, как будто успела потренироваться за кадром, а нам уже показала готовый результат.

— Пора резать торт, — предлагает свекровь, и становится рядом с Антоном, чтобы Ася, довольная, потянулась к ней руками.

Дочка у нас любвеобильная: всем улыбается, у всех обязательно посидит на руках, всех щедро испачкает слюнями. У деда, как сегодня, ухитрится вытащить из кармана телефон и уронить его в салат. А у второго деда — моего свекра — на рубашке так и осталось пятно от сока, который оказался «лишним» и Ассоль его просто выплюнула. Дед носит его с гордостью, как орден за терпение.

Хотя лично я уверена, что вот так — странно и необычно — наша дочка выражает любовь и пытается всех нас помирить.

— Пойду делать чай, — говорю гостям, и убегаю на кухню.

Все уже готово, осталось только закипятить чайник и разлить кипяток: Антон и его папа пьют Иван–чай, моя отец и я — «ЭрлГрей» с бергамотом и лимоном, ну а бабушки… Бабушки у нас зеленый с имбирем и сушеными апельсиновыми корками. Причем, этот «оецепт» у них получился коллективно, потому что одна любила просто имбирь, другая — вкус апельсинов, а в итоге как–то, после очередной попытки выяснить, кто главнее, сели запивать ничью и получилось вот так.

Мне кажется, теперь они чуть ли не подружки, хоть лично у меня со свекровью все те же вежливо–хорошие отношения. То есть, я всегда рада ее видеть, я не дергаюсь, когда они с дедом берут Асю на выходные и не раздаю ей советы, как присматривать за внучкой, но мы не трещим по телефону, не обсуждаем первые Асины зубы и тот сервиз — я точно знаю — никогда не перекочует в наш с Антоном дом. Думаю, будет правильнее, если эту важную для свекрови вещь, унаследует не чужая девочка, которую она до сих пор считает «не от мира сего», а ее родная внучка.

Может быть, для кого–то этот худой мир был бы поводом налаживать отношения, снова и снова расшибать лоб, штурмуя вершину под названием 2 Любовь свекрови», а я довольна тем, что есть. Я буду всегда уважать эту женщину хотя бы за то, что она родила моего Антона и вырастила его прекрасным мужем и отцом, и никогда не припомню ни ту разбитую чашку, ни те слова о «неправильном ребенке».