Я думал, нет ничего хуже, чем когда не можешь помочь родному человеку. Стоишь и обтекаешь молча. Сглатываешь. Давишься от бессилия. И ни черта нельзя поменять.
Так я наблюдал по ночам за моей девочкой. За моей малышкой. Богиней. Муркой. За моей первой и последней любовью.
Вероника.
Я смотрел, как она метается по постели, комкает под собой простыню, всхлипывает и дрожит. Я не мог ничего сделать, не мог просто до нее дотронуться, опасался нанести больший вред. Сжимал челюсти, стискивал кулаки. Сгорал от ярости, добирался до последнего круга преисподней.
Я так хотел получить ответы и наказать каждого из виновных в ее кошмарах.
Вот и сбылось мое желание. Блять. По полной программе.
Кто-то ржет. Нагло. Издевательски. Наверху или внизу? Не важно.
Вот реальное пекло. Прямо на экране моего мобильного. Проклятое видео. Самое худшее, что я когда-либо видел. Четко. Ясно. Кадр за кадром. Я наконец узнаю правду. Или нет?
Долбануться. Ничего не соображаю. Удрал из дома, трусливо поджав хвост. Прыгнул в тачку и укатил, едва разбирая дорогу.
Врезал по тормозам, достал телефон и врубил гребаное видео.
Я как пьяный. Или под кайфом. А может, все вместе? Еще и по башке получил. Взгляд затуманен. Мыслей нет. Чувств тоже. По нулям.
Перезагружаю почту. Опять открываю письмо. Тема - «Продолжение». Внутри нет ни единой строчки. Только фильм.
Я просматриваю его снова. Раз за разом. Тянет выблевать. Желудок выкручивает узлом. Нутро раздирают железные крючья. Но я не отвожу взгляд от экрана.
Ловлю момент.
Это подделка? Сейчас, что угодно можно подогнать под реальность. Но фото из клуба были настоящими. А вдруг в том и заключается смысл? Перемешать ложь и правду - отличный ход.
Гнев режет на куски. Кромсает тупым ножом. Логика отрубается.
Я сжимаю телефон так, что экран трещит. Свожу челюсти до зубного скрежета, до судорожного спазма.
Внутри пульсирует единственная потребность.
Разбивать. Крушить. Ломать.
Убивать. Живьем жрать.
Перед моими глазами сменяются самые чудовищные на свете кадры.
Тонкая фигурка. Дрожащая. Хрупкая. Она отшатывается, закрывается руками, пробует сбежать.
А я... врезаю ей по лицу. Наотмашь. Я сдираю с нее одежду, рву на части, отбрасываю бесполезные тряпки подальше. Набрасываюсь на голое тело. Заваливаю. Загибаю. Я насилую свою любимую женщину. Свою девочку. Маленькую. Нежную. Нику. Бью и трахаю так, как даже самых грязных шлюх не драл. Ее лицо превращается в кровавое месиво. Тело изломано. Изорвано.
