Никаких на хрен расследований. Хватит с нее уже. И дело не в ее беременности. Вообще. Хватит, блять. Пережила достаточно. Еще и по моей вине.
Я никогда ни о чем не жалел. Ну случилось чего - и черт с ним. Не грузился. Я вперед двигал. Назад не оборачивался. Не смотрел на пепелище. Поражения принимал. Делал выводы. Урок запоминал. Развивался. Если можешь исправить - действуй. Если не можешь - нечего скулить. Продолжай путь. Хоть как, но выгрызай победу, иди к успеху. Я не понимал, что такое сдаваться. Мало кто рождается на вершине.
Да и скучно это. На всем готовом сразу оказаться. Круто же с нуля подниматься. Биться. Сражаться. Челюсти сжать и прорываться. Зубами скрипеть. Кулаки в кровь сбивать. Достигать одну цель за другой. Вот что мужика закаляет. Сколько жизнь меня не гнула, сколько не нагибала, я не ломался. Падал. Не раз и не два, но так, чтобы мигом подняться. Ржал сам с себя и опять наверх карабкался. Бьюсь об заклад, сама судьба охреневала. Я башку разбивал, пальцы до костей обдирал. Только колени целые.
Не приучен я никому кланяться.
Но теперь все иначе стало. Жалею. До воя. До хрипа. Мечтаю время назад отмотать. Вернуть тот гребаный день. Ту проклятую ночь. Забрать девчонку. Украсть. Мечтаю вернуться туда, где мог бы ее спасти, вырвать из грязных лап тех больных уродов.
Я не то, что поклониться готов, я бы собственный хребет выдрал. Живьем. Нутро бы вывернул. Да как угодно. Лишь бы спасти, от зла защитить самое дорогое на свете.
Я бы жизнь отдал. Кровь до капли. Дьявол, да я бы даже отказался от шанса быть с ней рядом.
Сдох бы. Сгнил в том долбаном бомбоубежище. Но только, чтобы моя Вероника никогда не узнала того кошмара, боли не испытала. Пусть бы счастливая была. Без меня. И что с того? Не важно. Я бы все продал, заложил, на карту поставил. Ради нее. Ради моей единственной женщины.
- Тимур, - в ее голосе тревога. - Ты слышишь? У тебя такой странный взгляд. Я опасаюсь спрашивать, но мне кажется, ты... ты нашел его? Ты понял, кто затеял кровавую игру?
Она подходит вплотную ко мне.
Глаза полыхают. Губы дрожат. Лицо бледное. Ей нужен ответ.
- Нет,-говорю я.
- Но ты, - сглатывает, нервно улыбается. - Наверное, я ошиблась. Просто раньше не видела тебя таким. Видимо, все дело в моем отце. С ним тяжело общаться. Что он наговорил?
- Мы обсуждали главный вопрос.
Я сгребаю ее в объятия. Обдаю жаром. Я дышу ею и не могу надышаться. Зарываюсь лицом в темные волосы, впиваюсь губами в шею. Ловлю пульс. Сильнее. Резче.
