- Ты не можешь уйти. Ты не можешь оставить меня здесь. Нет! Татарин! Вернись. Какого черта? Ты чего? Что за шутки?
Он еще долго будет орать. Угрожать. Торговаться. Предлагать разные варианты. А потом услышит, как проход замуровывают. Закладывают камнями. Кирпич за кирпичом. И бес разберет, что тогда ощутит этот гребаный царек.
Я усаживаюсь на выходе из бомбоубежища. Снова щелкаю зажигалкой, но пламя оттуда больше не вырывается.
Дерьмо.
Я отбрасываю бесполезную железяку. Зажимаю сигарету в зубах и оскаливаюсь.
Нельзя получить все и сразу, да?
Огонь вспыхивает перед моим лицом.
- Отлично выглядишь, Татарин.
Рустам Ахметов усаживается рядом.
- Благодарю.
Я затягиваюсь. Запрокидываю голову назад, смотрю на звездное небо. Дым пронизывает прохладный воздух.
- А я думал, только в моей семье каждый так и норовит изобразить покойника, - говорит Ахметов.
- К чертям прелюдии, Рустам, - обрываю я. - Давай по сути. Ты предлагаешь мне трон, я шлю тебя в пекло. На этом и расходимся. Разговор закончен.
- Я ничего не предлагаю, - ровно бросает он. - Сегодня.
Верчу в пальцах его зажигалку. На автомате. И вдруг замечаю, корпус обернут бумагой. Раскручиваю записку. Пробегаю взглядом по адресу.
- Что это? - спрашиваю мрачно.
- Подарок, - ухмыляется Ахметов.
Глава 38
- Тимур, - выдыхает она.
А потом подходит вплотную и вглядывается в мои глаза, будто пытается понять, что там отражалось совсем недавно. Доказательства ищет. Улики. Я не выдерживаю и усмехаюсь. Оскаливаюсь, будто сытый зверь.
- Ты убил его? - спрашивает тихо. - Все закончилось?
-Да.
- Как это произошло? - ее голос срывается, поэтому моя девочка откашливается и переводит дыхание: - Ты нашел организатора или только исполнителя?"
"Столько горечи. Столько боли. В самом тоне. В глазах. В каждом ее жесте. В малейшем движении. Дьявол раздери, реально жалею, что не выйдет грохнуть ублюдков еще раз. Хотя технически - Артист жив. Его можно откопать, продолжить казнь, осуществить извращенную расправу.
Легко отделался. Падаль. Дышит. Существует. Пусть и заперт рядом с гниющим трупом. Вряд ли такую мразь тревожат останки бывшего подельника. Уверен, ему доводилось лицезреть вещи похуже. Сам кучу народа пытал, глумился над животными. Глядишь и кайф поймает, насладится зрелищем. Но хоть убей, не вижу для подонка другого наказания. Пытки его не сломают, унижения мимо пройдут. Он в этом годами варился. Специалист. Еще и болевой порог удачный.
