"
"Вскоре я понимаю, в каком районе мы оказываемся. Элитное место, где проживает большинство наших политиков, бизнесменов, популярных артистов.
Машина притормаживает у высоченной ограды. Через пару секунд ворота разъезжаются в разные стороны, и путь продолжается.
Тюрьма. Очень красивая и эффектная, впечатляющая, но все равно - тюрьма. Ситуацию не спасает даже роскошный сад и бассейн. Сомневаюсь, что мне разрешат здесь спокойно прогуливаться.
Дверца открывается, и я покидаю салон автомобиля. Оглядываюсь по сторонам, стараюсь запомнить каждый угол, запечатлеть каждую деталь.
Это помогает снизить тревожность.
Паника отпускает.
Но буквально через пару секунд мрачная тень накрывает меня. Он рядом. Опять. Кожа леденеет от такой опасной близости. Трепет раскалывает тело на части.
- В мою спальню, - раздается холодное распоряжение.
Речь как будто о предмете. Не сразу осознаю суть, а когда весь смысл доходит до моего разума, содрогаюсь изнутри.
Он что... он хочет...
Мужчина проходит мимо, не глядя в мою сторону.
Помощник передает ему папку с бумагами. Он просматривает документы на ходу, отдает короткие распоряжения.
- Прошу вас следовать за мной, - говорит один из охранников.
Я подчиняюсь. Ноги не гнутся, но я заставляю себя делать шаг за шагом. Глупо устраивать истерику. То, что меня отведут в его спальню, совсем не означает, что он хочет меня.
Я невольно накрываю ладонью свое горло. Кажется, я до сих пор чувствую его пальцы. Кожа горит, болезненно жжет, саднит от любого прикосновения.
Не знаю, как я выдержала все это.
Как не заорала от ужаса. Наверное, просто обмерла, застыла перед хищником в ожидании жестокой расправы.
Если он снова коснется меня, если попробует взять, если...
Я буду орать. Дико. Одержимо. Сорву голос. Я не дамся ему. Лучше сдохну. Лучше погибну на месте. Господи, а как же мой ребенок? Я должна защитить малыша.
Меня лихорадит.
Я даже не могу отвлечься на изучение комнаты. Останавливаюсь и обнимаю себя руками, жадно хватаю ртом воздух. Не замечаю, как охранник уходит.
Я цепенею в ожидании встречи с монстром.
Сейчас трудно поверить, что я любила этого человека, наслаждалась его ласками, сгорала от страсти в железных объятьях, сама целовала красивые губы, льнула к мускулистому телу, по доброй воле отдавалась безжалостному чудовищу, своему мучителю.
Тимур. Я больше не смогу назвать его так, не произнесу его настоящее имя. Проклятое прозвище «Татарин» тоже не сумею использовать. Он снова станет для меня Аресом. Далеким. Чужим.
