Ты - моя ошибка

Никто не открывает, тогда решаю войти без приглашения. Оглядываю комнату. Большую. Светлую. Полную книжных полок, дорогих шкафов, прикрытых прозрачным стеклом. А в этом кожаном кресле обычно сидит отец. Склоняется над бумагами, разглядывая их на письменном столе."

"Прохожу вглубь и не замечаю предметов на этом самом столе. Кручу головой, задаваясь вопросом, почему папа бывает в кабинете чаще, чем у меня в комнате. Хотя кого я обманываю, в мою комнату он никогда не заходит. Даже когда туда заглядывает приведение.

Моему родителю нет дела до собственного ребенка, это нормально. В хрустальном замке из розовых грез не существует семьи и любви. Здесь живут два незнакомых человека и одно приведение.

Вздыхаю, стоя возле стола. А потом резко поворачиваюсь и задеваю ее – рамку с фотографией. Она падает. Треск. Осколки. Почему я не заметил проклятую рамку? Сажусь на корточки, разглядывая стеклышки. Маленькие, красивые, острые. Аккуратно оттряхиваю фото, и вглядываясь в лица. Со снимка на меня смотрит молодая пара, отца узнаю сразу, а вот девушка… Ее лучезарная улыбка и голубые глаза я никогда не видел.

Светлые кудри лежат на хрупких плечах незнакомки. Но нет, это не незнакомка. От осознания кого я вижу перед собой, вздрагиваю. Едва не теряю равновесие, и чтобы не упасть, упираясь ладонью в осколки.

Капли крови на полу, на стеклышках. Острых. Маленьких. Красивых. Мне больно, но я продолжаю с открытым ртом рассматривать снимок. От улыбки этой девушки на душе становится тепло, будто меня кто-то гладит по голове, будто обнимают, держит за руку.

С глаз медленно начинают скатываться слезы, а к горлу подкатывается тугой ком. Потому что, черт возьми, я не знаю, что значит эти три простых действия.

Очередная вспышка. Моя ладонь больше не истекает кровью, я смотрю на нее и до сих пор ощущаю тепло. Открываю глаза, оглядываю пустую кухню. Снова смотрю на ладонь и снова образ - тот день возле озера.

Мне всегда хотелось, чтобы кто-то вот так взял за руку.

Поднимаюсь со стула, и подхожу к окну, открываю его и смотрю в след единственному человеку, которого почему-то подпустил слишком близко.

Если бы не эта фотография…

Какого черта, отец до сих пор хранил ее? Тогда, в детстве, он ничего не сказал, молча выставил меня за дверь. Но по его лицу я все понял. А еще пропал смысл избегать приведения. Мы, наконец, познакомились. У этого существа было странное имя. Его звали Одиночество. Оно дружило со мной и с отцом. Оно никогда не пыталось сделать нас ближе.