Ты - моя ошибка

Ведь я тот – кто все портит.

Зачем поехал домой? Подумаешь, напился старик, и стало плохо. Его слова, сказанные, вчера вечером, так и стоят в ушах.

- Не смей прикасаться к этой фотографии! – Отец выскочил в халате, держась за сердце. Он тяжело дышал, его рот не закрывался, потому что кислород плохо поступал в легкие. Мне просто нужно было найти, проклятые таблетки, в ящике. Ну, кто ж знал, что вместо пилюль, я найду там фотографию с мамой. Ту фотографию.

- Возвращайся в комнату, ты еле стоишь на…

- Убери свои грязные руки от этой фотографии! – орал не своим голосом папа.

Кажется, я никогда не научусь адекватно реагировать на его выходки. Мой взгляд скользнул к маминой улыбке, и горло обвили иглы.

- Эй, мам, - произнес я, не отдавая отчет тому, что говорю. – Почему ты выбрала меня? Ты ошиблась? Я – твоя ошибка?

- Проваливай! – отец выхватил фото, стрельнув в меня пронзительным стальным взглядом. Его губы дрожали от злости, а я вдруг ощутил себя ничтожной птицей, которая бьется об стекла, которая по тупости думает, будто вокруг нет стекла.

Я тоже бился: всю свою жизнь в попытке выбраться из хрустального замка. Из воспоминаний. Из детства.

Я развернулся, опустил голову и пошел к дверям. Вены наливались от бессилия и злости. Но это была не ненависть к отцу. Я ненавидел себя. Я ничего не мог поделать, ощущал себя убийцей, разрушителем чужой судьбы. Наглым вором. Мама была прекрасна. Она так улыбалась. Она могла бы увидеть целый мир и совершить миллион шагов. Вырастить сотни цветов, а может и посадить огромное дерево.

Но все это разрушилось в считанные секунды, когда появился я.

- Ты никогда не поймешь! – прилетело мне в спину. – Ты никогда никого не полюбишь. Ты… ошибка моей молодости.

Я сглотнул осколок, застрявший в горле. Он резал каждую артерию, опускался ниже, задевая легкие и сердце. Ноги перешли в бег, мозг перестал подавать команды. Я пытался остановиться, но понимал – нужна отдушина. Так и оказался на ринге. Но сегодня даже ринг не помог.

Меня били. Я бил в ответ. Кровь заливала глотку, в глазах потух свет. Однако, твою мать, облегчение не наступало. Словно я познал вкус чего-то другого и хотел этого другого. Физическая боль не заглушала душевную. И хоть убей, я не понимал почему.

А потом я пришел домой. И не узнал свою квартиру. Здесь так тепло. Здесь есть чужой запах. Чужой голос. Чужие вещи.

За те дни, что мы провели под одной крышей с Ульяной, внутри меня поселились противоречия.