Онлайн-библиотека книг
Так вот, его внимания стало в разы меньше, матери, видимо, я окончательно надоел, что не мешало ей по полной пользоваться деньгами выделяемые на мое содержание. В сад меня не водили, некому было. В четыре года мне перестали нанимать нянь, потому что это лишние деньги непонятно куда уходили и меня просто оставляли одного. Я помню, мне было лет пять или шесть, мать тогда одела Леню, взяла за руку и вышла из дома, бросив лишь «Еда в холодильнике должна быть!» Услышал, как поворачивается ключ в замке и я остался один.
После, такие вылазки стали ежемесячными. Меня оставляли одного в запертой квартире, иногда была еда, какие-нибудь бомж-пакеты или хлеб, даже как-то нарезка колбасы после посиделок маминых подруг осталась. Я боялся, боялся так, что стал заикаться и нервно дергать левым глазом. Это стало заметно. Мать стала меня ругать за это, думала, что я притворяюсь или шучу. Но чем дольше это происходило, чем больше она кричала и била меня, тем недуг становился заметнее.
Неожиданно приехал папа. Заметил и мое плачевное состояние в виде мелкого глиста от нехватки еды и витаминов находящейся в ней, увидел и мое заикание. И когда в очередной раз спросил, в чем дело, я не выдержал и, заплакав, рассказал, как со мной обращается мама. Помню глаза отца, помню его гнев, его несдержанность в тот день. Он подлетел к горе-родительнице и ударил так, что она отлетела к стене. Разбил ей и нос и губу. Влез Леня, за что тоже получил. А потом отец сказал матери: «Если мне сын еще раз скажет что-то подобное, если в следующий мой приезд он будет так же выглядеть или того хуже, я убью твоего старшего ублюдка у тебя на глазах».
Папа уехал, а через месяц мама сломала мне руку за то, что я взял Ленину конфетку.
