Я бросился на него, схватил за ворот пальто, но Ренат — серьёзный противник, он крепко сжал мои руки, готовясь дать мне сдачи, если понадобится.
— Значит, так, — говорил я ему в лицо, не разжимая пальцев. Всё-таки в качалку я не зря чаще ходил. — В то, что ты не в курсе, где моя жена, я не верю ни хрена. Где она?
— Она уже не твоя жена, братец, — выплюнул он мне в лицо. Борьба между нами продолжилась. — Прошляпил ты свою жену. Нет у тебя ее больше! А Надя вольна ехать, куда хочет, и тебе не обязана отчитываться, ясно?
— Она всё ещё моя жена! — взревел я, практически оторвав от пола в порыве ярости Рената.
— Моя!
— Да что ты говоришь! — вцепился он снова в мои руки, не давая мне себя как следует потаскать за ворот. — Осталась пара заседаний суда, и больше она тебе никто! Никто!
Я с силой оттолкнул его от себя. Нутро скрутила жуткая боль. Я Наде скоро стану никем, он прав. И я сам в этом виноват."
"— Ренат, как ты мог? — почти прошептал я. — Я думал, ты мне брат. Это же моя женщина. Да, я обидел её, мы в стадии развода, но мы бы сами это всё порешали ещё, а ты вмешиваешься.
Я знаю, что ты осведомлён, где она. Наш развод — ошибка, её побег от меня — ошибка. Она сбежала от себя, неужели ты не понимаешь? Сбежала, потому что любит меня.
— Разлюбит, — жестко ответил брат. Желваки его ходили ходуном.
— Ты ведь знаешь, Ренат, что она меня любит. И будет любить. Знаешь…
— Надя — умная, и она сделала правильные выводы.
— Да? Какие?
— Что любить тебя — себя не уважать!
Я с силой схватил его за шею и притянул к себе.
Мы столкнулись лбами.
— Ты — третий лишний, Рен. И ты поймёшь это обязательно. Она не остынет ко мне, она моя. Я придурок, козёл и всё такое прочее, но я готов всё исправить, и она даст мне этот шанс, ты слышишь? Не влезай, не разрушай нашу семью.
— Ты… Ты сам её разрушил! — толкнул меня Рен, но не смог одолеть.
В качалку надо было ходить больше, хлюпик!
— Ты взял мою бабу, ты это понимаешь? — говорил я ему. — Я хоть раз так делал?
— Богдан, отвали! — лягнул меня Ренат, но я словно перестал испытывать боль вовсе.
Только моральную. Вот она-то просто жрала меня изнутри.
— Нет, ты скажи? Делал я так? А помнишь Таньку? Она ведь бегала за мной, но я знал, что она всё ещё тебе нравилась, и пальцем ее не тронул, хотя у меня на неё знаешь, как шашка дымила? Я мог ее отыметь уже десять раз во всех позах, она только рада была прыгнуть на мой хрен, но я не тронул. Не тронул ради брата. А ты…
Я отпихнул его от себя.
