— Как?
— Репродуктивное насилие, — ответил я, глядя в её глаза. — Я этого ребёнка не просил. Ты сама всё это затеяла — сама и воспитывай теперь. Я куплю тебе машину, обеспечу и упакую по высшему разряду, может, даже буду общаться с ребёнком, но при одном условии.
— Каком? — спросил она, опустив глаза. По её щекам бежали слёзы. Её план провалился, а я оказался тем ещё подонком. Но зато я ей не лгу, и себе не лгу. Полюбить ее и этого ребёнка, которого она сделала себе сама без моего на то согласия, я не смогу.
Пытался, но всегда ощущал от неё какое-то давление и искусственность, и был прав — она сознательно позволила себе забеременеть, хотя прекрасно знала, что я ребёнка не хотел, и потом предлагал ей аборт.
Так кто теперь ей виноват?
— Ты не будешь пытаться меня вот так вернуть, — сказал я. — И не будешь меня дёргать, чтобы свозить тебя в клинику. Будешь ездить сама на комфортной машине и решать свои проблемы сама. Ничего у нас с тобой не получится. Ни с ребёнком, ни без него.
Извини… Я изначально не видел в тебе жену, и с Надей расставаться не хотел. Вообще не понимаю, что за помутнение со мной случилось… Лучше бы Надю в салон сводил, чем с тобой связался…
— Зачем ты мне это говоришь? — вспылила она. — Ты думаешь, мне приятно слушать, как ты любишь свою Надю, а меня с грязью мешаешь? Какой же ты жестокий. У тебя нет сердца, Богдан!
— Зато у тебя есть, да? — сузил я глаза. — Целых два сердца! Как у подруги мужа уводить и беременеть от мужика, который этого не хотел — ты первая.
Это очень сердечно!
— Я сделала это ради тебя, — тихо сказала она. — Ради нас. Я тебя любила. Верила, что у нас получится семья. А ты — просто козёл. И нет тебе оправданий, понятно? Никогда тебя твоя Надя не простит, ты этого не заслуживаешь. Придёшь ещё сам ко мне, а я подумаю, прощать тебя или нет."
"— Ты так ничего и не поняла… — покачал я головой. — Я никогда тебя не любил. Это был просто секс. Ничего серьёзного с такими, как ты, не получится.
И поэтому я к тебе не вернусь никогда. Я вернусь только к одной женщине — к Наде. Точнее, буду ждать, когда она вернётся. И простит.
— Какой же ты козёл… — прошептала она сквозь слёзы. — Я тебя просто ненавижу. Надеюсь, ты сгниёшь, но так ничего и не дождёшься! — она дёрнула ручку двери на машине и выскочила на улицу. — Пошёл ты на…
Дверь хлопнула, отрезав от меня бранные слова Анфисы, но примерный путь я понял.
Что ж… Так даже лучше.
