Ты - наша

На Лиса, за его нахальную настойчивость, на Камня, за его спокойную уверенность в том, что я — его. На Тошку за его неожиданную подлость и предательство всего самого светлого, что было у нас, что помнилось до сих пор, несмотря ни на что. На родителей за то, что такую дурочку воспитали, слишком доверчивую. На Маринку, что сначала молчала, а потом рассказала. На себя. Потому что поверила. Потому что дура.

Лис смотрит на меня, задрав подбородок, щурится нагло и насмешливо, а затем мотает головой, приглашая на выход.

И я, ни слова не говоря, выставляю вперед кисть руки с оттопыренным пальцем. Средним.

Потому что хватит уже быть ромашкой.

Не хочу!

43

Неизвестно, что бы случилось дальше, потому что Лис, похоже, вообще не впечатляется моей бессловесной коммуникацией, усмешку с лица не убирает, и мне со своего этажа отлично видно, насколько ярко и насмешливо сверкают его глаза.

"Маринка продолжает что-то причитать за моей спиной, что-то про розы невиноватые и мою природную дурость, девки, крутящиеся рядом с Лисом, громко, с недоумением, кудахчут, Лис щерится и показательно манит меня на выход, даже уже не приглашая, а приказывая. Типа, если такая смелая, то вперед… Я от этого сильнее завожусь и злобой надуваюсь, проворачивая в голове различные способы показать этому хищному зверю свое негодование, раз уж оттопыренный средний палец и розы на голову никакого впечатления не произвели…

И в этот момент во двор юзом заезжает черный седан в спортивном обвесе, с понтовым антикрылом, из него, чуть ли не на полном ходу выскакивает высокий широкоплечий парень и прямой наводкой движется в сторону Лиса.

— Тигр! — ахает за моей спиной Маринка, — какого он тут?..

Тигр подлетает к Лису и принимается что-то ему настойчиво говорить, показательно опустив тяжелые руки и напрягая плечи, словно перед броском.

— Чего это он? — все еще недоумевает Маринка, а я смотрю, не отрываясь, на разговор парней, уже по энергетике больше напоминающий разборку.