Ты - наша

— Маленькая… — шепчет Камень, — прости… Я уехал… Меня вызвали, я никак не мог отбазариться… Бой же через три дня…

— Ничего, — отвечаю я едва слышно, — меня Лис довез…

Камень чуть замирает при упоминании Игната, но затем снова шумно выдыхает:

— Черт… Нам надо поговорить про это, да, маленькая?

— Определенно, — киваю я, — но не сейчас. У меня репетиция.

— С утешителями? — чуть громче, чем требуется, спрашивает Камень.

— Прекрати, — я отклоняюсь, чтоб заглянуть ему в глаза и сурово шлепаю ладонью по жесткому плечу.

Это так похоже на ту ласку, недавнюю, с которой и началось наше безумие на троих, что я замираю, жадно и внимательно глядя на Камня. По коже пролетают сладкие протуберанцы былого удовольствия, и приходится даже бедра сжать сильнее, потому что там, внизу, все начинает ныть совсем по-другому: тягуче, томно, требовательно.

Что это со мной, а? Это постоянно теперь так будет?

Камень, судя по всему, тоже проведя аналогию с утром, замирает, обжигая меня бешеным взглядом, а затем, выругавшись глухо, отпускает мою ладонь.

Выдыхает, явно собираясь с силами, и поворачивается к парням, ни словом, ни движением не нарушившим эту сцену.

— Короче, Колесник… — обращается он к Сашке, показательно игнорируя остальных ребят, — утешителей своих придержи… А я их… Утешу.

"— Я понял, Камень, — кивает спокойно и с достоинством Сашка, оглядывается на чуть побледневших парней, — все понял.

— Хорошо, — кивает Камень, затем поворачивается ко мне, — ты уже все? Устала же…

— Нет, я не все, — отвечаю я, — нам готовиться надо, завтра корпоратив…

— Где? — хмурится Камень, поворачиваясь к Сашке.

— В “Орионе”, — говорит он, — нефтяники гуляют.

— А чего, у нефтяников проблемы с бабками? Не могли из столицы себе кого-то выписать? — усмехается Камень.

— Мы на разогреве, — морщится Сашка, — потом Ира Арно будет и еще кто-то…

— Ладно, — Камень снова поворачивается ко мне, подцепляет за подбородок, коротко целует в губы, — я освободился, подожду тебя.

— Только не здесь, — торопливо вступает в разговор Колесник и, отвечая на недоуменно-хмурый взгляд Камня, добавляет, — ты мне своей людоедской мордой ребят до нервного энуреза доведешь.