Ты - наша

— Малыш, попрыгай на этом каменном придурке, — шепчет Лис и горячо лижет мне шею у основания, под волосами, — попрыгай… Тебе понравится…

Я, жалко выдохнув, все же решаюсь неловко ерзнуть по длинному раскаленному стволу. И замираю, пораженная своими ощущениями. Их новизной.

Их откровенностью.

Запредельной какой-то животностью.

— Охуеть… — снова делится впечатлениями Камень, а Лис, мягко проведя по моей спине длинными музыкальными пальцами, по позвонкам, словно по клавишам, вторит ему:

— Не то слово… Меня разорвет сейчас…

— Потерпишь.

— Ну так ты каменный… — от его теплой усмешки и ободряющих ласк, я решаюсь еще раз двинуться.

Камень тут же прекращает разговаривать и впивается в меня взглядом.

Таким жаждущим, что я невольно снова подаюсь вверх и вниз…

— Бля-а-а-а… — хрипит он, — маленькая, ты меня, блять, убьешь…

Это звучит настолько беззащитно, что я ощущаю себя снова не просто хозяйкой положения, а той самой жрицей, в чьей крови есть частичка божественной сущности.

Я дарю наслаждение.

Им, обоим.

Снова подняться и опуститься уже легко. Скользко. Сладко.

Неожиданно сладко.

Настолько, что я, не выдержав, прогибаюсь в пояснице и тихо ахаю от переполняющих через край эмоций.

— Малыш… — потерянно шепчет Лис, снова тянет меня на себя, заставляя откинуться назад, и целует. В этот раз аккуратно, нежно-нежно. Запредельно нежно.

Камень, видно, потеряв терпение окончательно, принимается двигаться сам, сначала мягко, затем все сильнее и жестче.

Для меня каждый его толчок, каждое скользящее плотное движение ощущаются ритмичным танцем, жертвоприношением.

И жертву приносят мне.

И меня — в жертву.

Боже…

Мне уже не больно, хотя все еще невозможно туго и грубовато.

Но, видимо, тело мое выделяет столько влаги, что всякие неприятные ощущения пропадают окончательно.

А в низу живота, от каждого движения Камня, нарастает и нарастает нечто острое, запредельно безумное, то, что я уже ловила когда-то, с ними двумя, с этими сумасшедшими парнями.

Не вынесу их."

"Я уже давно ничем не управляю, растерянно цепляюсь за шею Лиса, отдаваясь во власть его порочных, постянно что-то шепчущих губ, и ловлю, ловлю, ловлю в жестком, грубом ритме, с которым двигается Камень, свое наслаждение.