Ты не мой Boy 2 (СИ)

 — «Когда ты вернешься — будет много цветов… И я буду молчать, у меня не будет слов… Когда ты вернёшься — я коснусь твоих рук… Наверно станет слышен под рёбрами стук… Когда ты вернешься — будет все как хочешь ты… Будут смех, и слезы, друзья и цветы… А пока ты там с кем-то… где-то ебешься… А ЭТО… Это все БУДЕТ ПОТОМ, КОГДА ТЫ ВЕРНЕШЬСЯ… — хриплю я, закрывая глаза.

Сержант цокает.

— Вот ты конченный, Корниенко.

— Не пойдет?

— Иди в пень!

Ну нет, так нет.

— Корниенко! — заглядывает прапорщик Красько. — К Коновалову на кардиограмму.

— Неделю назад делали…

— Малышкин сказал без нормальной кардиограммы он тебя на трассу не выпустит. Так что давай, стучи там ровно. А то пацаны на марше без тебя от скуки сдохнут.

Кабинет нашего Коновала напротив кабинет Малышкина. В одной рекреации. Между ними диванчик и фикус. Напротив — лестница…

Захожу, стягиваю тельняшку, прячу в карман цепочку с крестиком.

Он слушает меня сначала фонендоскопом.

— Ты чего — бежал сюда что ли? Или сиди, отдыхай, дыши глубже. О хорошем думай! Понял?

Выгоняет меня на диван в рекреацию.

Смотрю на часы — девять тридцать. Наших сейчас уже строить пойдут.

Малышкин поднимается по лестнице с детской курткой в руках. Говорит по телефону. Следом за ним семенит Мила.

Он заходит в кабинет, а она останавливается передо мной.

Мила в нежно-голубом костюме феи. С локонами, короной, блёстками на лице и с волшебной палочкой в руках. На конце палочки — звезда, оформленная голубым лебяжьим пухом. Фея, феей, если не знать, что злыдень. Даже на щечках ямочки.

— Чо сидишь?

— Дышу…

— Зачем все такое чёрное? — тыкает мне волшебной палочкой в грудную мышцу.

— Там картинки неприличные были. Пришлось забить.

— А что там было?

— Тут череп с сигаретой. А тут тетка голая.

— А вот тут была… — тыкает мне в скулу. — Сердечко. Где?

Теперь там шрам.

— Свёл лазером. Выжгли короче.

— Зачем?

— Разонравилась… — пожимаю плечами.

— А это что за дырка? — тыкает в печень.

— А это я такой как ты был. Меня одного дома оставили, а я с лестница упал и напоролся на кованный пик стальной от камина.

— А мама где была?

— А мамы у меня не было. Бабушка была. Потом умерла…

— Так ты сиротка? — смотрит с сочувствием.

Фыркаю от смеха.

— Нет. Отец-то есть у меня.

— А хочешь булочку с грусникой?

— С грусникой?.. Очень хочу. Грусника — это моя любимая ягода.

— Правда?

— Угу…

— А тут мама напекла, они ещё горячие.

Вытаскивает из новогоднего пакета коробочку, обернутую полотенцем.