Взглянула на косу и поняла, что махать тут такой громадиной неудобно и нет смысла, моя задача не голову снести мужику и не порезать его на максимально маленькие кусочки. Решила разделить косу на небольшой кинжал и плеть. И так как они сейчас мне не были нужны, я решила убрать кинжал за пояс, а плеть на пояс.
Малах следил за каждым моим действием своим глазами с вертикальным зрачком, который даже пульсировал, показывая, что он постоянно находится на гране срыва.
— Да, Малах, и вляпались мы с тобой, причем дружно.
Мне нужно набить тебе морду, чтобы потом еще и сексом заняться, правда, не уверена, что это поможет, — и тут в мою, явно отбитую, голову пришла еще более гениальная мысль.
За снятым балахоном следом полетела и футболка. Поэтому я сейчас стояла перед ним в одном спортивном лифчике, в спортивных штанах, за поясом, которых был кинжал, а на моей талии красовалось еще одно не менее опасное оружие. Вот только я не учла, что на моей плетке были маленькие лезвия, которые слегка порезали мне кожу, отчего тонкие струйки крови теперь украшали мой живот.
Почувствовав запах крови, змей окончательно сошел с ума, и теперь обратной дороги у меня точно не было.
От стен отражалось безумное шипение, издаваемое наагатом, цепи натянулись и, издав последний натужный звон, лопнули, выпуская его на свободу. Малах не бросился на меня сразу, он демонстративно извивал кольца хвоста, показывая свою силу, его чешуя блестела в тусклом свете, а глаза, как черные бездны, ожидали лишь момента слабости.
Сражение началось, когда наагат, мгновенно ударив, попытался схватить свою жертву. Я, развивая невероятную скорость, увернулась от укуса, и с отчаянной решимостью бросилась в контратаку. Мои быстрые движения и умения управлять телом — словно танец, но в этом танце каждый удар был порывом, способным разорвать противника."
"Малах, недовольный неудачей, вновь атаковал, но я оказалась готовой к следующему раунду. Пришлось использовать все свои навыки, стремясь отразить удары скользящей шкуры, а мои мускулы напряглись, как струны на гитаре, готовые к окончательному аккорду.
В этот момент стало ясно, что эта битва — не просто борьба за выживание, но и испытание стойкости моего духа.
Вихрь эмоций захватил меня, каждый удар наагатовой чешуи отзывался эхом в моём сердце. Я знала, что эта битва — не только ради меня, но и ради тех, кто мне дорог. Каждое уклонение, каждое движение были пронизаны стремлением защитить.
