В моем теле вскипела кровь, и я думала — от жара моя кожа слезет, но и тут не угадала. Нахлынувшая боль резко пропала, а весь жар тела собрался в одном месте — в животе. От нахлынувшего на меня возбуждения и резкой перемены в моем теле, меня начало выгибать от контрастов ощущений. Дыхание мое участилось, запах от наагата стал безумно притягательным, и по моим ногам резко потекло возбуждение, говоря ему о моей готовности. Малах, конечно же, почувствовал это и странно зашипел, так как все еще не вытащил свои клыки из моей шеи.
В моей голове началась пульсация, перед глазами расходились круги в разные стороны, зрение стало нечетким, и именно в этот момент я почувствовала, как моих губ коснулись другие губы, со вкусом моей крови на них. С огромным трудом смогла собраться и сфокусировать зрение. Малах уже не был тем огромным и диким наагатом, он принял свой обычный вид. Вот только и этот вид не собирался выпускать меня из своих рук. Все так же удерживая меня своим телом, он соединил мои руки и теперь держал их одной рукой.
Только мое тело уже жило будто отдельно от меня, и, выгибаясь, по возможности терлось об его член, который как каменный упирался в меня.
Видимо, наг тоже не обладал огромным терпением, и свободной рукой вначале разрезал мои штаны, а потом сорвал их, белье исчезло еще быстрее. Меня немного приподняли, и я смогла крепко обнять мужскую талию ногами. Одним сильным и глубоким толчком Малах вошел в меня, и мы застонали в голос от удовольствия.
Каждое прикосновение было проникнуто голодом и сжигающей страстью.
Его руки, исследуя мое тело, находили самые эрогенные и в тоже время самые неожиданные места. Я отвечала на это с восторгом и прижималась к нему, словно желая стать его частью. Ласки сменялись шепотом слов, которые искренне выражали чувства, проникая в самую глубину душ."
"С каждой минутой мы погружались в мир бесконечных эмоций. Взгляды украдкой и тихие стоны создавали атмосферу, в которой желание и страсть переплетались в единое целое. Наши дыхания сливались, а сердца бились в унисон, созидая момент, который можно было назвать любовью.
Уже не осталось ничего вокруг, кроме нашего взаимопонимания и этой пресловутой камеры, которая стала свидетелем нашего слияния. Здесь, в объятиях друг друга, под синхронные стоны и ответные ласки, мы слились не только телами, но и душами, отбросив все ограничения и предрассудки.
Движения Малаха ускорялись, мои стоны становились все громче, и теперь уже я в безумии пыталась расцарапать спину мужчины.
