Ты не узнаешь о сыне

А остальные пусть только попробуют к ней приблизиться…

— Я расскажу, но не через дверь же! Открой, и мы спокойно поговорим, — снова попросил я.

— Нет! Говори все, что хотел, так!

Великолепный расклад. Надо было все-таки пожертвовать пальцами, так хотя бы между нами оставалась щелочка. Как-то по дебильному все выходит…

— Арин, я знаю, ты считаешь, что это я послал к тебе людей, но это не так…

— Ну разумеется! — фыркнула она.

— Это правда. Я до последнего не знал о тех видео. И понятия не имел, какие гадости тебе наговорила Камилла…

— Гадости?! Рус это не гадости, а правда! Но ты попал в точку, она действительно гадкая!

— Правда из всего этого только то, что Камилла беременна не от Бориса.

В конце коридора открылась дверь, и в коридор выплыла парочка беременных женщин. Они весело переговаривались между собой, но стихли заметив меня. Украдкой бросая в мою сторону любопытные взгляды, девушки свернули на лестницу. Да-да, вам не показалось. Тут один идиот ведет диалог с дверью.

— Арин, ты меня слышишь? — тихо позвал жену, как только беременные дамочки спустились на первый этаж."

"— Нет. Мои уши больше не улавливают ложь. Но ты можешь не оправдываться, Рус. Мне теперь все равно, с кем и как ты проводишь время, — больно резанула словами.

— Зато мне не все равно.

— Это твои проблемы.

— Арин, открой дверь. — Забывшись, я стукнул больным кулаком по полотну и тут же выругался от прострелившей боли. — Черт! У тебя есть лед? Мне бы приложить к пальцам.

— В главном корпусе есть врачи, Вольский. Если тебя так легко сюда впустили, значит и полечат с радостью!

— Я не уйду, пока мы не поговорим.

— Забавно слышать это от человека, который не хотел меня слушать!

— По-твоему, у меня не было на это причин? — заметил осторожно.

— Были! — тут же согласилась она. — Жаль не те, о которых я думала изначально…

— Ты несколько лет молчала, Арина! В то время, когда я был всегда предельно честен с тобой. Как и сейчас.

Щелчок, за ним еще один, и третий.

— Зайди! — прошипела Арина, отступая.

Я быстро шагнул в небольшую уютную комнату. Здесь было светло и чисто, как в хорошем гостиничном номере: широкая двуспальная кровать, тонкий телевизор на стене, небольшой холодильник, а у окна журнальный столик и мягкое кресло.

— Значит, ты считаешь себя честным? — спросила Арина, в ее твердом голосе отразилась боль и обида.