Ты не знаешь о дочери

А мальчик всё же изменился, может, я к нему не так уж и справедлива, и вижу всё сквозь призму старых обид? Рома стал совсем другой…

— Правда, — кивнул он. — Я тоже виноват в этой ситуации. Надо было оставить шанс сказать, ты бы сообщила мне сама.

— Я бы сказала тебе.

— И мы… может, вообще бы не расстались тогда.

— Не знаю, Ром. Кто же теперь скажет? Я прошу, давай не будем говорить о том, что могло бы быть… Всё уже сложилось вот так.

— И ничего нельзя изменить? — повторил он сказанные вчера мной слова.

— Не думаю, — покачала я головой.

— Что ж… Я тебя понял, — ответил Роман спустя пару секунд размышлений. Он смотрел прямо, в лицо, и говорил то, что думал на самом деле. Я чувствовала. — Ты уверена, что не хочешь дать мне шанс? Я же не шутки шучу, и это не порыв сиюминутный. Я хочу быть с тобой. С Олей. Вместе. Семьёй.

— Я… — горло больно стянуло. Хотелось просто выть от боли, от его слов, но я понимала, что не могу переступить через себя. — Я боюсь. Я не могу тебе доверять. Прости…

Всё же с моих ресниц сорвалась слеза и покатилась вниз.

Я не удержалась, стала плакать при нём. Мне так хотелось послать все страхи к чёрту, и позволить ему всё исправить, но перед глазами снова и снова стояла картинка нашего такого некрасивого расставания, как потом я не могла дозвониться, чтобы сказать, что у нашей любви появились последствия, и я жду ребёнка, как воспитывала Олю сама, сидела с ней бессонными ночами и выживала как могла, хоть в том вины Ромы не было.

Я не винила его. Я сама приняла решение нести этот крест и не сообщать ему.

Могла бы — через Петра Сергеевича или Архипа. Но не сделала. Так чего теперь роптать на судьбу?

Но в остальном… Всё играло не в пользу Ромы."

"Его импульсивность пугала меня. Я не хотела опять привыкнуть, а потом снова потерять и не знать, как себя склеить обратно снова. Второй раз капитальный ремонт я могу не пережить.

А Лада? Как легко и жестоко он выкинул из жизни женщину, которая доверила ему свою жизнь, хотела строить с ним семью, хотела брака?

Меня это пугает.

— Почему тогда ты плачешь?

— Мне снова больно. Я всё…опять вспомнила.

— Прости.

— Я простила. Но…больше ничего тебе предложить не могу.

Роман какое-то время помолчал ещё, глядя, как я тихо лью слёзы. А потом сказал:

— Я принимаю твою позицию. Отныне я не притронусь, раз ты этого не хочешь. Я не могу заставить тебя любить меня и принять обратно. Больше я не буду терзать тебя этим. И себя тоже…

Я смотрела на него, не зная, что на это сказать.