Ты не знаешь о дочери

Сможет ли он?

— Ты правда решила уволиться?

— Да.

— Не увольняйся, Кать, — продолжил он говорить. — Я этого не стою.

— Но как мы будем работать вместе? — спросила я, утирая пальцами слёзы. — Нам будет тяжело.

— Я знаю, — ответил он. — Но я бы не хотел, чтобы причиной увольнения стал я. Если дело лишь во мне — я переведу тебя в другой отдел, где мы почти не будет пересекаться.

— И ты сделаешь это для меня?

— Почему нет? Мне и самому… будет непросто. Надеюсь, что когда-то смогу вспоминать о тебе без боли.

Кроме того, Оля… Нам всё равно придётся общаться и налаживать отношения. Дети всё чувствуют.

— Да, это правда, — кивнула я.

— Значит, я займусь переводом в понедельник?

— И ты не будешь мне ставить палки в колёса?

Рома вздохнул.

— Забудь всё, что я тебе на горячке наговорил, когда приехал, — в очередной раз он поймал мой взгляд. — Всё изменилось. Мать своего ребёнка я никогда не обижу. И мне стали известны детали, которых я раньше не знал, и винил тебя во всех грехах. Я беру все свои слова обратно, и прошу простить меня за это мальчишеское поведение.

Я обещаю, что буду только помогать тебе и Оле, по любому вопросу. Я и отец — мы всегда будем за вас горой. Прости, что заставил тебя в этом усомниться… Меня жизнь тоже обманула, и наказала.

Эти слова я слушала, остолбенев.

Я не думала, что услышу их от Ромы.

Да, он ошибался, вёл себя некрасиво, и действительно заставил меня усомниться не только в нём лично, но и вообще во всех мужчинах мира.

Признать вину и ошибку может только сильный человек, мужчина, цельная и зрелая личность.

Нет, Рома повзрослел, это абсолютно точно.

Возможно, кое-в-чем ему всё же можно довериться — например, по поводу дочери.

Время покажет…

— Я рада, что ты нашёл в себе силы сказать эти слова.

— Я всегда признавал ошибки, если они были.

— Это правда. Что ж… Займись переводом, если можно.

— Я всё сделаю, — кивнул он. — Прости меня ещё раз за всё. И вчера… как медведь на тебя напал. Ты не хотела?

Я смутилась, щёки тут же покрыл румянец.

— Н-нет… — ответила я. — Всё было по доброй воле, но… Этим отношения не спасти, ты же понимаешь.

— Понимаю. Я не обидел тебя?

— Нет, Ром, не обидел, — покачала я головой. — Но я бы не хотела, чтобы ты воздействовал на меня вот так. Это нечестно, и это не сделает тебя ко мне ближе.

— Да, наверное… — вздохнул он. — Просто я не знал уже, что ещё… Да и мне хотелось этого.

— Мне тоже хотелось, — призналась я. — Но это всё равно ничего не меняет.