Ты ошибся с первенцем, дракон!

А с лестницы уже торопливо спускался Кеттэльбрахт, запыхавшийся, раскрасневшийся от непривычного напряжения и растрепанный. Видно, и ему пришлось побегать.

Увидев меня, он замер на мгновение, поклонился, как того требовали традиции Ку-Ай-Дэри, и тут же вскинулся:

— Хранитель! Где Ири?

Я нахмурился, понимая, что мне сейчас не до родственника моей возлюбленной и на объяснения нет времени, но Кеттэльбрахт заявил то, что заставило меня немедленно изменить отношение к ситуации и — в очередной раз — планы.

— Алиста плачет! — воскликнул он с беспокойством.

 — Она бьется в истерике уже какое-то время и кричит, что мама умирает! И кто-то нехороший её мучает! Я не могу её успокоить и помчался искать Ири! Но её нигде нет! И… Алиста горит!

Почти взлетел по лестнице на второй этаж и бросился во временную детскую дочери.

Замок содрогнулся. Я ощутил очередную мощную пульсацию энергии первой драконьей трансформации. Значит, Алина опять достигла критического и неконтролируемого выплеска эмоций. И вот-вот пострадает, переломав тело в слишком маленькой для юного дракона комнатке, в которой пространства было даже меньше, чем на чердаке башни!

— Мама! — несчастная девочка кричала так, что её голос разносился по всему этажу.

 — Маму надо спасти!

Я едва не опоздал. Когда ворвался в детскую, по коже девочки уже зазмеилась золотистая чешуя, а из лопаток полезли крылья.

Первая трансформация всегда такая. Это потом, научившись держать под контролем оборот, Алина станет превращаться мгновенно, неуловимо для человеческого глаза.

Но сейчас зрелище было страшным. А процесс — слишком болезненным для пятилетней малышки. Пламя от Алины расползалось во все стороны, обугливая деревянный пол и вычерняя каменные стены. Пожара можно было не бояться: замок выстроен из особого материала, способного выдержать даже драконье пламя, к тому же одной из функций Актиона как раз и было защищать здание от шалостей чересчур увлекшихся драконьих малышей.

Поэтому я сделал единственное, что было сейчас необходимо.

Схватил горящую Алину в охапку, а затем, выбив своим телом окно и оттолкнувшись как можно дальше, вывалился из замка наружу.

Прыжок превратился в свободное падение, а я — в дракона. Слишком близко от стены замка и отвесной стены утеса, едва не поломал одно крыло, ободрав его до мяса.

Я падал спиной вниз, удерживая Алину лапами над собой, и отпустил лишь в тот момент, когда она, полностью изменившись, распахнула собственные крылья. Юная драконица золотой искрой вспорхнула в открытое небо.