Ты ошибся с первенцем, дракон!

…И вот, вместо спасения всех этих людей, я оказалась в сыром каменном мешке, в котором даже малюсенького окошка не было! Правильно, откуда ему взяться, если темницу вырубили прямо в скале под замком на минус неизвестно каком этаже? Я сбилась со счета ступеней, так долго меня вели куда-то вниз, в темный провал бесконечной винтовой лестницы. А потом, в самом её низу, втолкнули в ещё более непроницаемый мрак. За спиной прогремели металлические засовы, после чего к полной темноте добавилась такая же абсолютная тишина.

Я оперлась спиной о холодную дверь и сползла по ней, в бессилии опустившись на корточки. Вот попала так попала! И что теперь делать?

Артемус так и не сказал, на какое время настроена магическая бомба. Или сам толком не знал. Или времени на обезвреживание хватало с лихвой. Но меня почему-то не отпускало тревожное чувство, что бомба вот-вот рванет…

Интересно, ему уже доложили, что с Хранителем случилась беда и около него поймали подозрительную незнакомку? Наверняка доложили: он всё же высокое начальство и главный по безопасности.

Значит, скоро он за мной придёт. И поймёт, что план по обезвреживанию опасного артефакта без лишнего шума и паники среди населения замка провалился. Что ж, Артемус, придётся нам с тобой действовать открыто. А тебе — объяснить своим подчинённым, кто я такая и что делала рядом с той комнатой! Шила в мешке уже не утаишь. Только вытащи уже меня отсюда поскорее! У меня ребёнок дома ждёт!

А ещё мне не давали покоя мысли о Галаарде.

Кипели и бурлили, и поочерёдно на поверхность всплывали то чувство вины (опять я навредила любимому!), то страх за его жизнь. Довести Хранителя до такого состояния — это ещё надо умудриться! Получил ли он необходимую помощь? Мамочки, а вдруг Галаард прямо сейчас отдаёт концы?! Я ведь этого не переживу…

В темноте минуты незаметны. Одна прошла, десять или час — оставалось лишь гадать.

Ворчащий желудок подсказал, что куда больше. А я ведь утром хорошо позавтракала. Неужто настало время обеда?

Заскрипели засовы, взрывая гнетущую тишину. Я вскочила на ноги и охнула от боли — отсидела.

— Заключённая, на выход!

И начался бесконечный подъём наверх. Под конец я так выдохлась, что едва переставляла ноги. Одно радовало — наконец-то стало светло и легче дышать. Огорчало, что меня по-прежнему называли заключённой.