Ты ошибся с первенцем, дракон!

Что значит, пытается обернуться драконом?! Прямо сейчас?!

— Это опасно? — воскликнула я в ужасе.

— Если помещение не достаточно большое, она может пораниться, — его голос стал низким и серьезным. Но затем на лице Хранителя появилась хищная улыбка. — Зато теперь я знаю, где она сейчас!

Я не успела ничего спросить, как Галаард уже вылетел из комнаты, а вслед за ним сорвался с места и Артемус.

Догнать двух тренированных мужчин, один из которых — могущественное существо, я бы, конечно, не смогла. И чуть было не потеряла их из виду.

Но очень быстро они свернули из извилистого коридора на узкую винтовую лестницу, ведущую в одну из башенок замка. Мне оставалось лишь подниматься за ними и надеяться, что Галаард и Артемус доберутся до Алины вовремя.

«Вовремя» для чего, я боялась даже представить.

Что могло спровоцировать у маленькой драконицы спонтанную трансформацию?

Если Алина пострадала от рук Арэль, я сама лично придушу эту стерву!

Новый всплеск энергии прокатился по лестнице, заставив меня пошатнуться и схватиться за холодный камень стены.

Казалось, наверху разворачивалась настоящая буря. И вдруг оттуда, с вершины башенки, донесся грозный детский крик, к которому примешивались странные рычащие звуки.

Да что там происходит?

Мои ноги горели от напряжения, каждый шаг по винтовой лестнице отдавался болью в мышцах и одышкой, но страх за Алину гнал меня вперед.

Я ускорила шаг, игнорируя головокружение и учащенное сердцебиение. Каждый поворот лестницы открывал лишь новые витки каменной кладки, но я чувствовала, что приближаюсь.

Энергия, пульсирующая наверху, становилась всё сильнее, словно невидимая волна, готовая захлестнуть весь замок.

И снова этот крик, теперь более отчетливый, наполненный отчаянием, гневом и яростью:

Добравшись до верха лестницы, я вывалилась в небольшую круглую чердачную комнату. И замерла в ужасе.

Посреди комнаты, будто в эпицентре невидимого урагана, стояла Алина. Её теперь уже однозначно рыжие, пылающие огнем волосы разметало, будто порывами сильного ветра.

Но не это заставило материнское сердце сжаться в тугой, болезненный комок.

На её раскрытых, разведенных в стороны ладонях плясали языки пламени, освещая чердак жутковатым, завораживающим светом. Маленькая, хрупкая фигурка девочки в длинном зелёном домашнем платьице окутывал огонь. Не яркий и страшный костёр, каким рисуют адское пламя, а едва заметное сияние, будто золотистая дымка нежно струилась вокруг девочки, не обжигая, а скорее подчёркивая её невероятность.