Ты пахнешь как мечта

Я не успеваю ничего понять или придумать, как буду действовать. Я просто хватаю его за ткань какой-то застиранной кофты, поднимаю со стула и прижимаю к стене, припечатав затылком. Сильно. И наверняка больно. Супер, я так и хотел.

По венам от злости вместо крови лава течет. Как мне обидно за нее… как меня выворачивает от ненависти к этим людям за то, что бедная девочка переживала с ними.

– Еще хоть один раз, – говорю ему, встряхивая за грудки, – что-то подобное я услышу, ты полетишь с лестницы следом за своим дружком.

– Отпусти его, отпусти! – вопит женщина, цепляясь за мои руки."

"– Лучше бы ты так волновалась, когда полчаса назад ваш дружок в соседней комнате хотел Соню изнасиловать! Где вас, мать вашу, только делают, таких уродов.

Отталкиваю мужика и выхожу оттуда, наполненный уже не просто злостью, а ненавистью. Надо успокоиться. Соне и так тяжело, ей нужен спокойный, а не психованный я. Надеюсь, что нужен.

Торможу между лестничными пролетами. Дышу. Слышу звуки ссоры из квартиры Сони. Выясняют что-то… надеюсь то, кто из них больший урод.

Если так, то будет ничья.

Успокаиваюсь и возвращаюсь к Соне. Замечаю, что мудака на ступеньках уже нет. Дружки, видимо, забрали.

Сонечка сидит на переднем сиденье и держит бутылку воды в руках так крепко, словно та может стать ее спасением, не меньше. В глазах пустота, на щеке синяк, а на руке кровь. Твою мать…

– Сонь… – говорю негромко, касаясь пальцами ее руки. Она вздрагивает. – Ты полицию вызвала?

Она качает головой. Нет. Почему нет-то?

– У дяди Юры друг участковый.

Смысла нет. Сейчас, когда уже все закончилось, он даже браться не будет. Мог только саму шайку разогнать, но вы и без него с этим справились.

– Я понял… – вздыхаю. Ну что за ужас такой? – Куда тебя отвезти?

Жмет плечами. Я догадываюсь, что ей некуда, раз она тогда к Еське с Демидом приехала. Но вдруг.

– На работу? – то ли утверждает, то ли спрашивает. – Работать надо.

Завожу машину. Работать я ей, конечно, не дам, но вариант сейчас лучший. Там Еся, там я. А вечером что-нибудь придумаем.

Но туда она точно не вернется. Мне нужны живые сотрудники. И морально, и физически. Да и как мужчина я не могу себе позволить девчонку совсем юную туда отпустить, зная, что она пережила там.

Сонечка сидит на пассажирском совсем как котенок маленький, выглядит еще юнее своих лет, беззащитная, совсем крошечная. За такое состояние девчонки хочется вернуться и всех причастных спустить с лестницы, чтобы почувствовали на себе хотя бы каплю ее боли.