Ты предназначена мне

— Отдай, — потребовала я, из последних сил сдерживая желание ударить его, потому что слов было уже недостаточно. Всё, что могла, сказала я ему ещё давно, теперь же мне хотелось просто взять и отвесить ему пощёчину, как и прошлой ночью. – Отдай мне ключи, Руслан, — процедила, выпустив ручку чемодана.

— Ты никуда не поедешь, — вместо того, чтобы вернуть мне брелок, он убрал ключи в карман. – Твой паспорт и права тоже у меня. Переодевайся и приходи ужинать, Зверёныш.

— Какого… — я попыталась вытащить ключ у него из кармана, но он грубо перехватил мою руку.

Разжал пальцы, оттолкнув так, словно… Словно я действительно была предназначена ему, и в тот день, когда мы встретились, он получил на меня полное право, будто я принадлежала ему, и лишь он один мог решать, что и как будет. Злость, гнев, которые я чувствовала, превратились в лютую ярость.

— Отдай мне ключи! – я кинулась на него. Ударила в грудь, толкнула. Тяжёлый альбом выскользнул из рук и упал на пол.  – Ты… — ещё одна попытка дотянуться до его кармана, опять хватка на запястье… — Пусти, — сквозь сжатые зубы.

– Пусти меня, Рус!

Он поймал мою вторую руку. Держал оба запястья зажатыми так, что нас разделяли только наши руки, и смотрел на меня сверху вниз. Дыхание вырывалось горячими толчками, ярость не ослабевала.

— Ты действительно считаешь, что тебе можно всё?!

Пальцы его сжимались так, что мне было почти больно. Взгляд, тяжёлый и обжигающий, касался самого сердца. Он дёрнул меня на себя, и я буквально впечаталась в него.

Уголок губ едва заметно дёрнулся.  Перехватив обе моих руки одной, он положил руку мне на шею. Стоило его пальцам коснуться голой кожи, я против воли судорожно вдохнула. Он склонился ко мне, с шумом втянул воздух у шеи, как сделал это вчера, пробуждая напряжение, неподвластную дрожь.

Резко убрал руку с шеи, но запястья так и не выпустил.

— Тебе нравится, Ева?  — во взгляде его появилось презрение. Презрение, а может быть и что-то другое. Я никогда не могла разгадать его до конца, сейчас – тем более.

– Нравится разносить пиво в забегаловке Давида? Нравится ублажать всех этих парней, воняющих рыбой?

— Ты и сам воняешь рыбой, — тщетно повела руками в попытке освободиться. – Весь дом провонял.

— В отличие от тебя, у меня запах рыбы никогда не вызывал неприязни.

— У меня запах рыбы тоже никогда не вызывал неприязни.

— Разве? – он криво усмехнулся и, разжав пальцы, оттолкнул меня от себя. – Помнится, на маяке ты говорила совсем другое.