Ты предназначена мне

Тяжёлые шаги по палубе и звуки пальбы смешались с повторившимся приказом. Что-то ударилось, покатилось вслед за хлопком.

Поняв, что ублюдок тянется к пушке, я выхватил свой пистолет и ткнул ему под подбородок. Дуло упёрлось в него чёрной сталью, крик залетевшей слишком далеко в море чайки прозвучал, как ещё одно предупреждение.

Рывком я забрал у крысы ствол и сунул в карман. Вдавил дуло сильнее, рыча, как дикий зверь:

— Где Ева? И не говори, что ты не знаешь, кто это!

— Она… — засипел он. – Она в каюте с другими.

Верхняя палуба.

— Восемь, — он поморщился. Вдавливая ствол в его подбородок, я с трудом сдерживался от того, чтобы спустить курок и разнести его башку, как прокисший арбуз.

Палец мой дрогнул. Одна пуля, и ошмётки его черепа украсили бы палубу вместе с багрянцем крови. Слишком, чёрт возьми, легко.

— Восемь, — повторил он, как будто я мог не расслышать. Сглотнул, кадык его прошёлся вверх-вниз.

Смердящий страхом, он походил даже не на крысу – на напуганную тупую шавку. Не уличного пса, а шавку, умеющую разве что таскать объедки из мусорных баков.

— Поверь, — убрав ствол, бросил я напоследок, — ты ещё пожалеешь о том, что я не пустил в тебя пулю прямо сейчас. – Берите его! – кинул своим парням и, схватив за шкирку, подтолкнул ублюдка к ним.

Проходя по палубе, я видел, как, заведя руки двоих за спины, ребята из береговой охраны защёлкивают на их запястьях браслеты наручников. В голове шумело, кровь стучала в висках. Ева.  Всё, что было важно сейчас – найти её и убедиться, что это действительно она.

Что она тут, что жива, что ей больше ничего не грозит. Сильнее желания стереть в порошок всех причастных к её похищению и разведённой в Грате грязи было только одно – прижать её к себе и, прикрыв глаза, наполнить лёгкие запахом ванили. Почувствовать её дыхание и позволить себе понять – это реальность, а не игры больного воображения. Она реальна, её жизнь в моих руках реальна.

— Найдите Виконта, — гаркнул я старшему. – Его и его свору.

По лестнице я спустился, почти не касаясь ступенек.

Снаружи снова раздались звуки пальбы, голосов. На каком-то из катеров взревела сирена, и вой её отдался у меня в голове напряжением. Третья, четвёртая…

— Чёрт! – дёрнул ручку нужной каюты. Дверь была заперта, и я пустил в замок несколько пуль.

Толкнул, распахивая. Дверь ударилась о стену резко, наполнив царящий внутри каюты полумрак гулким звуком дрогнувшего металла.

— Где Ева? – наткнувшись на испуганные взгляды нескольких девушек, спросил резко.