Ты предназначена мне

Не хочу. Потому что взгляд Алекса пугал.

— Она… она попала в приёмную семью, — неуверенно сказала я.

И опять молчание. Молчание и взгляд, заставивший меня похолодеть сильнее прежнего.

— Она попала не в приёмную семью, Ева, — спокойно, сдержанно, негромко. – Она попала к человеку, который обеспечивал себе безбедное существование, выгоняя таких, как твоя сестра, на паперть.

— На паперть? – переспросила я, едва не потеряв дар речи. – Ты хочешь сказать… Она занималась попрошайничеством?

За стеклом со стороны Алекса опять замелькали домики.

— Алекс, — позвала я. Внедорожник остановился возле невысокой одноэтажной постройки с висящей над дверью вывеской «продукты».

Ничего не сказав, муж сестры раскрыл дверь и вышел на улицу. Я сглотнула и с шумом выдохнула, когда он, простояв у машины несколько секунд, пошёл внутрь. Услышала тихое мяуканье и погладила поднявшую голову, как будто спрашивающую меня в чём дело Жору, но былого успокоения это не принесло.

Тревога внутри была такая, что меня начало подташнивать, заныл живот, рёбра…

Не прошло и нескольких минут, как Алекс вернулся. Отдал бутылку с прохладной водой, на колени мне упала плитка молочного шоколада и пакет с тёплыми рогаликами. Свинтив крышку со своей бутылки, Алекс уселся за руль и завёл двигатель.

— Так… — к шоколадке я не притронулась, как и к булочкам. На прохладной бутылке выступили капельки.

— Пока твою сестру не посчитали слишком взрослой, она стояла на паперти и ходила с протянутой рукой по электричкам, — внедорожник дёрнулся с места. – А потом тот, кто держал её, решил, что куда больше он сможет заработать на ней, если будет подкладывать под богатых извращенцев. Ей было девять, Ева, — говоря это, Алекс смотрел прямо на меня. – Так что? Хотела бы ты, чтобы у тебя было такое детство?

— Разве здесь есть гостиница? – спросила я, когда мы, проехав мимо набережной, свернули к невысоким, стоящим почти у самого моря домам.

Весь остаток пути до Грата мы почти не разговаривали. Только изредка перебрасывались короткими, отдающимися внутри меня чувством неловкости фразами. Там, у придорожного магазина, Алекс больше ничего мне не сказал. В считанные секунды наш внедорожник разогнался так, что мне стало жутко, но попросить его сбросить скорость я не решилась.