Ты предназначена мне

Судя по взгляду Алекса и тому, как он касался её запястья, вечер для них только начинался…

— Ты тоже считаешь меня лицемеркой? – положив телефон дисплеем вниз, спросила я Жордонеллу. – Тоже считаешь, что белое – это белое, а чёрное – чёрное?

Наш немой диалог взглядов прервала опустившаяся на перила чайка. С интересом, совсем не боясь и как будто бы даже дразня, она прошла ближе к столику. Усы Жоры дрогнули, верхняя губа приподнялась, но большим птицу она не удостоила.  Я покачала бокал и опять взяла телефон.

Пролистала ленту опубликованных сестрой фотографий назад и нашла ту, где мы были сняты с ней на палубе лайнера возле берегов Португалии. Я, она и маленькая Надия…

Языка моего коснулась прохлада. Вместе с глотком я открыла личные сообщения и почти начала писать. Почти… Но стоило первым буквам появиться в строке, стёрла их. Коснулась живота, вспоминая взгляд Стэллы в момент, когда она, укладывая спать дочь на том самом лайнере у берегов чужой страны. Обернулась ко мне.

— Я ведь не верила, что она у меня будет, — сказала она тогда очень тихо, почти шёпотом.

— Почему? – я подошла к постельке. Племянница была очаровательна. Сложенные бантиком губки, бровки…

Сестра ничего не ответила, а когда я посмотрела на неё с вопросом, молча мотнула головой, как будто бы это было неважным. Тот вечер вдруг вспомнился мне настолько ясно, как будто с него не минуло несколько месяцев. Как будто всё это было только вчера.

Чуть позже мы снова стояли на палубе. И она, оперевшись локтями о бортик, смотрела на линию горизонта, позволяя ветру целовать щёки, перебирать её короткие волосы…

Чего ещё не сказал мне Алекс? Чего я не знаю о Стэлле? А о себе? Что я знаю о себе?

Поднявшись, я встала у края балкона.

Встревоженная чайка, шумно хлопнув крыльями, устремилась к воде.

Почему той дождливой ночью на дороге я встретилась именно с Русланом? Что было бы со мной, если бы это оказался другой мужчина?

— Жордонелла, — пришикнула я на спрыгнувшую со столика кошку.

Конверт, который она смахнула, оказался около моей ступни, и я, нагнувшись, подняла его. Придерживая бокал, вытащила карточку. Почувствовала мягкое прикосновение к щиколотке. В следующее мгновение Жордонелла заняла кресло, в котором до этого сидела я. Янтарь её глаз был наполнен солнцем, презрительный прищур снова напомнил мне о Русе. Не моя…

— Я даже завидую тебе, — поставив бокал, я налила ещё немного вина.  – Тебе нужен только тот, кого ты любишь. И всё.