Повернувшись боком, он пытается поднять руку и посмотреть, но ему это не удается.
Не только я потянула ногу. Его, видимо, успели задеть в драке.
Яров расстегивает рубашку.
– Все равно не спишь, – бросает он. – Нагрей воды.
Я привстаю, вопросительно глядя на него.
– А где посуда? Чайник или кастрюля? – вздыхаю я, опустив ноги на теплый пол. Переносить вес на травмированную ногу не хочется. – Аптечка есть?
– Посмотри на кухне."
"Он немногословный. И не боится отпускать одну. Подумав, что там я могу разжиться ножом или чем-то полезным, поднимаюсь и хромаю на кухню.
Не все так и плохо. Во всех отношениях. Нога держится молодцом. Яров на набрасывается, задирая юбку. Ему вообще не до меня, судя по окровавленной сорочке.
Кухня здесь маленькая. К плите присоединен газовый баллон. Я таким пользоваться не умею, и ежусь, прежде чем включить. Но огонь разгорается легко, а плита вполне современная, хоть и не дорогая. Чайник стоит тут же. Ищу воду и обнаруживаю ее в большой фляге. Наливаю полный, плюс ставлю на соседнюю конфорку еще полкастрюли с водой.
Пока закипает, обшариваю шкафы.
Посуды немного, но вся вполне приличная. Набор стаканов, например, такой же, как у меня. Я его в супермаркете покупала. Есть небольшой запас продуктов: макароны, хорошие, итальянские, чай, кофе, сахар, соль. В верхнем шкафу нахожу консервы: несколько банок тушенки, горошек и овощной салат.
Проверяю даты.
Видно, что дом навещают, регулярно проводят ревизию и вообще следят. Интересно. Аккуратно закрываю шкаф.
Ножей, как, впрочем, и ложек с вилками, я не нашла.
– Все проверила?
Оборачиваюсь. Яров в расстегнутой рубашке стоит в проходе. Подмышкой держит какую-то тряпку, чтобы не капало на пол. Глаза спокойные – значит, несерьезная рана.
– Я аптечку искала.
– Аптечка в машине, – говорит он. – На кухне не ищи. Ты поставила воду?
Я киваю на закипающую воду.
– Уже скоро закипит.
– Нужно, чтобы хорошо прокипела. Шить умеешь?
Я поднимаю брови.
– Вы шутите? Не умею!
– Никогда не зашивала курицу перед запеканием?
– Попали в точку.
Как раз курицу никогда не зашивала. Какая гадость. По моему мнению, в рецепте не должно быть ниток.
– Значит, придется справляться самому, – резюмирует он.
Мне неловко смотреть на него, полуголого, и я смотрю на кипящую воду. Пусть сам занимается медицинскими делами. У меня нервы слабые.
Кошусь, как он, сняв рубашку, промывает рану. Сам возится с ней, я стараюсь не смотреть на подробности.
– Как вас так? – бормочу я.
